search
top

Тамара Сальникова — «Городской роман» и другие рассказы о любви.

«Любовь — это когда хочешь с кем-то переживать все четыре времени года. Когда хочешь бежать с кем-то от весенней грозы под усыпанную цветами сирень, а летом собирать с кем-то ягоды и купаться в реке. Осенью вместе варить варенье и заклеивать окна от холода. Зимой — помогать пережить насморк и долгие вечера, а когда станет холодно — вместе топить печь». 
Януш Леон Вишневский «Мартина»

   Да, вы правы, сегодняшний вечер мы посвятим любви. Об этом чувстве уже написано огромное количество романов, стихотворений и песен, и современному автору быть оригинальным весьма непросто. Казалось бы, все грани и стороны любви давно описаны, пережиты и прочувствованы, а слова сказаны или спеты. Если мы спросим у любого встречного человека о том, знакомо ли его сердцу чувство влюбленности, то большинство ответит : «Да!» 

   Выходит, что любить — высшее благо, дарованное человеку  природой. Но может ли сама природа любить? Что, если ветер, терзающий верхушки деревьев безнадежно влюблен в ночь и он, подобно робкому юноше, стесняется об этом признаться. А теплый июньский дождь только-только признался в любви рассвету, и теперь их светлое чувство породило яркую радугу на светлеющем небосводе.

   У нас в гостях сегодня замечательный автор — Тамара Сальникова, которая ответит на эти вопросы и расскажет о себе.

«Меня зовут Тамара. Я дочь литератора и все мое детство прошло на литературных встречах в различных творческих клубах города Красноярска, где начинающие и маститые авторы обсуждали свое творчество, позиции литературы в мире и приемы развития мастерства. Там я писала свои начальные стихи, получала свою первую критику и советы по развитию в данной сфере. Там же набила первые авторские шишки и ссадины. Однако мой жизненный путь все — таки сложился так, что до недавнего времени я и мой литературный талант уживались вместе, не беспокоя друг — друга. Только — «Твое всегда тебя найдет» и с недавнего времени я снова начала писать стихи и прозу. Благодарна тем людям, которых я встретила в своем детстве. Их уроки не прошли бесследно, и я вытащила их все, до последней крупицы из своей памяти. Не менее благодарна и тем, кто в мои нынешние писательские дни находится рядом и поддерживает меня в дальнейшем развитии. Среди них талантливые музыканты, писатели, журналисты, поэты и критики. С частью из них, с очень талантливою частью, надо сказать, мы организовали Союз Свободных Авторов  и идем по творческому пути вместе. Многое хочу сказать об этом нашем детище, но отмечу только главное. Я долго искала то место, где смогу реализовать свое желание творческого роста и поиска читателей, пока не пришла к выводу, что лучше всего создать его самой. Теперь у меня появилась возможность публиковать свои произведения для широкого круга читателей, получать критику и отклики на свои работы, делится секретами своего мастерства. Охотно делюсь этим своим местом с талантливыми людьми и всех зову к нам, реализовать себя, на совершенно бескорыстной основе с нашей стороны. Похвастаться победами в конкурсах или публикациями в печатных изданиях пока не могу, все те конкурсы, в которых я приняла участие еще не достигли своего дедлайна, верю, что все победы еще впереди. Так же, как и выпуск моей книги которая сейчас находится в окончательной редакции».

 

Городской роман

     Она шла невесомыми шагами по заснувшему городу. Снежинки, серебристой россыпью, покрывали её чёрное зимнее пальто и спутанность невероятно длинных агулинных волос. Раньше, ещё три месяца назад, когда горечь от разлуки не была столь нещадной, девушка любила их рассматривать. Её приводило в восхищение идеальность ледяных форм и тончайшее хитросплетение рисунка, где в каждой струящейся ниточке отливала студеная душа Морены. Но вот уже давно эта холодная краса не вызывала в ней того былого интереса, который она испытывала в самом начале их вторжения в этот ее год. Путница шла без остановки и под тёмные сапожки, из мягкой замши, плавно стелилась серость тротуара. Ее тень скользила мимо причудливых строений мастеровых, каждое из которых она знала наизусть. Все они кутались по самому своему верху в темноту цвета её волос, а чуть пониже в мягкий золотистый свет фонарей. Мысли девушки кружились в выси, блестя оттуда звёздами, которые взирали на землю, тонувшую в морозных объятиях. С небес все казалось затуманенным, закрашенным в кипенную белизну снегов, и от того контуры предметов казались нечетким, расплывчатым. Но думалось ей не об этом. Последние дни, в скором преддверии долгожданной встречи, она все больше томилась от воспоминаний о том, кто так надолго её покинул. Как же он был великолепен в своей необычайно буйной и яркой красоте. Бессовестной и слишком откровенной для мужчины. В его глазах звенела свежесть тополиной листвы, среди которых искрились медовыми бликами крылышки стрекоз. Пшеничными колосьями, тугими и пышными, вились упругие локоны, от которых исходил сладкий карамельно-солнечный аромат. Нежность его кожи — цветение сакуры в Ботаническом саду. Голос – соловушка, разливающийся над Муринским ручьем. Как же она дорожила, каждым мигом проведенным с любимым, как стремилась к нему на встречу. Много Питер видел разной любви, еще со времен графьев и императоров, но одна земная история сменяла другую, и только их роман был благословлен самой вечностью. Жалела она только о том, что на одинокие зимние вечера времени ей было отведено гораздо больше, чем на краткие моменты их свиданий. Но когда наступал черед последних, то даже облик влюбленной преображался. Болкатый цвет траура ее тяжелых драповых одежд сменялся на молочную шелковистость платьев, где в каждой складке и драпировке перекликалась с друг-другом пастельная нежность аметистовых тонов. В ее волосах блуждали, неуспевшие расстаться с миром, солнечные лучики. Так бывает, когда закат еще не отгорел, а рассвет уже показался на горизонте. Венцом же чудного преображения были ее глаза, в которых спелость ягоды тутовника сменялась на мальвовую синеву. И так ласков, так нежен был этот взор, что люди иной раз откровенно нежились в его тепле. Были и такие моменты, когда она совсем светлела яблоневым цветом и лишь лёгкий налет сумерек напоминал о её сути, с которой распрощаться на совсем она не могла. 

     Где влюбленные только не бродили обнявшись. Михайловский сад и Дворцовая площадь выучили наизусть её лёгкий шаг и его звенящую поступь. Им улыбался многочисленностью окон сам Эрмитаж. Адмиралтейские львы, со своих каменных постаментов, добродушно взирали на этот союз. Что бы любовь была крепче, девушка обязательно целовала каждого могучего зверя в нагретый за день нос, а юноша гладил чуткими, длинными пальцами их застывшие гривы. В такие минуты, наиболее внимательным прохожим, казалось, что львы тихонько урчат и оживают, в миг сменяя свой грозный облик охранников города, на игривую внешность крупных домашних котят. А как ей нравилось отражаться вместе с ним в водах Невы, Фонтанки и Мойки. В каждой водной глади каналов, рисовать милые картинки, целуясь у каждого порта и моста. Гордые воды тихим плеском приветствовали их приход. Горожане любили сей дуэт и гордились им. Не раз ростральные колонны пылали, освещая слияние столь тонких материй. Жаль, что времени влюбленным было отпущено очень мало. Правда оно стоило того, чтобы терпеть, и слякоть осени, и влажную морозь зимы, и робость весенних дней. Все эти сезоны проходили своим чередом и в каждом из них она находила свою прелесть. Но только, когда она была рядом с ним, люди искренне восхищались: «Ах, какая чудная белая ночь нынче в Питере. Впрочем, как и всегда, когда в этот город приходит лето.»

Чудаки

  Он пил из лужи её отражение, после чего пьянел, задирал ветром лёгкую юбку, ерошил волосы и осыпал их листьями. Красные, жёлтые, рыжие — они прилипали к её разгоряченной коже поцелуями, лёгкими и недолгими, как и он сам. Иногда она от этого уставала и пряталась в доме, дразня его своим силуэтом в оконном застеколье. Тогда он плакал, и каждая капелька приникала к стеклу, чтобы лучше разглядеть, куда она скрылась. Дождинки хихикали, перешептывались, скатывались вниз. После чего, скопившись на асфальте в единство водной глади, они показывали ему меланжевые картинки из её жизни. Да-да. Мало кто знает, что в обычных лужах, если конечное к ним хорошо присмотреться, можно увидеть целые кинокартины о любви. Этих диафильмов ему хватало, чтобы набраться терпения и ждать, пока она снова появится во дворе.

  Он был самым постоянным и самым верным её другом, так как приходил каждый день. Если у него было хорошее настроение, он не шалил, не вихрился вокруг непогодой, не пытался отобрать себе на память ее брусничный берет, а просто лёгкой вуалью ниспадал ей на плечи, уводя с собой на их аллею. И тогда она обласканная и разнеженная говорила — Ах, какой дивный осенний вечер сегодня. Желтоглазые лучистые фонари согласно кивали головой, перемигиваясь: — Какая чудесная пара. Бежевые изогнутые лавочки на перебой спорили кого из них они выберут сегодня, чтобы обжечь веяньем нежности и душевной теплоты. Каждая из них потом долго хранила в своей дощатой душе слова мелодичных стихов, которые она ему читала. Они даже потом нашептывали их влюбленным, правда тем казалось, что это шелестят листвой деревья, а слова любви просто сами собой приходят им на ум.

   «Чудачка» — качали головой люди, видя, как девушка, стоя посреди аллеи, широко раскинув руки, смотрит туда, где небо осыпает причудливые неровности крыш еле-еле проступившей звёздной россыпью. Разве им дано знать, как долго эти двое искали друг — друга. Он в чужих и вечно спешащих мимо женщинах, она в бесчувственных и властных мужчинах. И как мало времени им отведено, на такую искреннюю и безусловную любовь.

  «Тише, только не спугните. Проходите мимо, не мешайте.» — Чирикали прохожим задорные воробьи, выклевывающие рябиновые ягоды из тротуарных трещин: — «Проходите мимо, не мешайте.» Они знали — когда осень отгорит, и земля сменит карамельные наряды, сперва на кофейную гущу крепкого американо, а после и вовсе покроется пломбирной пенкой глясе, у девушки все меньше будет желания проводить время вместе с ним. Слезы его замерзнут и в ее окно будут заглядывать уже не капельки, а снежинки, которые не умеют снимать кино. Воя в бессилии, он с каждым днем будет становиться все короче и мрачнее. Аллея опустеет, а лавочки, растеряв свою романтичность и пригорюнившись, завернутся в пуховые одеяла и заснут. Крошки-воробушки, откуда-то, видимо своим птичьим чутьем угадывают это, от того и кричат, галдят, суетятся: «Чива — чива. Чудак и чудачка. Осенний вечер чудесен и девушка чудо. Но скоро все пройдет, а чив — чив жаль…Жаль.»

Подслушанный разговор

    Утро только-только вознамерилось сменить ночь и рассвет уже показался на горизонте, окрашивая своим сладким ягодным цветом прибрежный лесок. Деревья дышат в полную силу своих озябших лёгких, шалея от густого аромата талой воды вперемешку со все еще морозной свежестью. Небо, выпустившее на свое поле кучерявых упитанных барашков, с наслаждением слушает веселые птичьи переклички. Цыкают и щебечут суетливые трясогузки, которых с одной стороны перебивают своим гвалтом задиристые грачи, а с другой передразнивают только-только начавшие прибывать в родные края скворцы. У подножий шелковых берез, жмурится все еще сонная земля, как будто подглядывает за лесной жизнью, сквозь темнеющие между снежных настов проталины. Он все еще размышляет — пришла ли ее пора просыпаться? Однако та жизненная сила, которая уже зародилась в её благодатном чреве, спешит скользнуть по древесным стволам до самого верха, чтобы заполнить собой оголенные ветви и прорваться наружу стремительно набухающими почками. Именно в этот день и час, на берегу совсем недавно вырвавшейся, из оков ледяного каркаса, речки, собрались трое странников. Необычной была эта встреча. Ходят эти путники всегда разными дорогами, а если их пути и пересекаются, то мирных бесед меж ними не выходит. Каждый гневается на нарушителя своих границ и ни один ни хочет ни в чем уступать. Однако нынче сидят они все вместе и добродушно ведут неспешный разговор, который подслушала одна крохотная птичка и принесла его нам.

    Знаете ли вы, что такое любовь? — Горячо воскликнул первый рассказчик, подкидывая в огонь связку поленьев, отчего пламя взметнулось в высь и окатило собравшихся жаркой волной: — Настоящая, чистая и страстная как у меня с ней. Как только солнце укладывает спать все своих лучи и блики, прибегает она юной девицей ко мне на свидание. Смуглое тело, облипает черничный коротенький сарафан, по полю которого рассыпаются крохотные звёздочки. Я собираю их в ладони, наслаждаясь невесомостью ее лёгкого ситцевого одеяния, а она прижимает мою голову к своей девичьей груди. Стою — миг, замерев, прислушиваясь к её прохладному дыханию, которое чуть смягчает тот вечный пожар, что безостановочно полыхает в моём сердце. А после влеку ее за собой на самую глубину того глубокого и бесконтрольного чувства, которое сжигает нас и пресытиться им невозможно.

   Рассказчик, охваченный гореньем воспоминаний, прижимает руки к груди, сминая длинными тонкими пальцами мятное сукно простой одетой навыпуск рубахи.

— Когда мы вместе, вокруг разливается такой сочный аромат душистого лугового колоска и медового клевера, что не только у нас, а и у всего окружающего мира кружится голова. А еще к нам всегда прилетает соловушка, что воспевает наши чувства, той, щемящей душу трелью, которая подвластна в этом мире лишь ему одному.

— Вот такая она — настоящая любовь! — Завершил он свой рассказ, во время которого похорошел необычайно. Его смуглую кожу залил яркий флоксовый румянец, глаза заблестели дождинками, упавшими на спелую вишню, овсяные кудри налипли на влажный лоб.

— Ах, молодость. Да, что знаете вы о любви? — Вздохнул второй путник и тоже подкинул в огонь топлива. Но уже не крепких полешек, а охапку сухих веточек: — Та женщина, с которой встречаюсь я, уже не носит коротких одежд из лёгкого ситца. Поверьте, длинные платья, сотканные из темно-синего бархата не менее хороши. Я встречаю ее на закате с букетом из крупных махровых хризантем. Чтобы потом бродить вместе с ней среди деревьев, которые рукоплещут нам в след многоцветьем листопада. Неспешно идти, вдыхая запахи орошённой дождями коры, скошенной травы и опавших садовых яблок. Всю чувственность наших встреч мы с ней пьём неспешно, как и подобает вкушать терпкое вино, с калиновым чуть вязким послевкусием. Подолгу стоим, прислушиваясь, как к шуршанию кленов, присоединяется задумчивое пение лесного жаворонка. В нем нет того задора и призыва, с каким он поет тебе мой юный друг, зато полно той спокойной гармонии, которую мы с моей возлюбленной несем этому миру. И именно эти чувства единственно верные и настоящие.

   Он прервался и взглянул пристально на собеседников своими теплыми, коньячными глазами. Но его взгляд был обращён ни на их озаренные рассветом лица, а туда, где под сенью луны, кружились в вальсе мужчина с ярко рыжими волосами и женщина, темные локоны которой уже окутала дымка серебряного света.

— Что же, вряд ли я вам расскажу столь увлекательно о той, чьим вниманием очень дорожу. Слишком много прощаний и увяданий я видел, чтобы говорить о вечности чего бы — то не было, оттого просто поведаю вам о ней, не включаясь в сей спор. Её красота столь же ярка в своем черно-белом меланже, сколь и все ваши многоцветия. А шлейф духов хоть и студит морозными, да хвойными тонами больше, чем разжигает игру страстей, чарует меня не менее силы тех ароматов, которые пленили вас. Я ни разу не видел её в платьях, но как же приятен моим ладоням чёрный кашемир её пальто. Птичьи трели нам заменяют байки добродушной тётушки вороны, а вместо багрянца, я стелю ей под ноги белоснежные ковры, из тончайшего в своём хитросплетении полотна. Мы частенько сидим с ней вдвоем держась за руки на опустевших лавочках, пока весь мир спит. Кому как не нам охранять этот всемирный предрассветный сон.

Старик неожиданно задорно мотнул седой головой и рассмеялся:

— И все — таки, не смотря на всю кажущуюся манерность и чопорность далеко не юной леди, в её сердце живёт та ещё девчонка.

Вы не поверите, — прищурил рассказчик свои светло-голубые глаза: — Она грызет сосульки и играет в снежки. Только тссссс. Она стесняется этого, а я старый болтун, взял да и рассказал… 

Недалеко от того места, где велись разговоры, прощались совсем юные парень и девушка. Он робко смущался миндальным цветением щек. Она стесняясь куталась в туманное марево. — До встречи? — До встречи. Юноша немного постоял в задумчивости и вышел к костру. Он не стал рассказывать о своей подружке, боясь спугнуть то, что еще только-только начиналось. Лишь обронил не сдержавшись: — Завтра я встречу её подснежниками.

— Рррах – задорно подтвердили его слова грачи.

Робеет ночною порой март, кружит голову и пьянит жаркой летней ночью июнь, сентябрь пьет калину терпких губ в закатные часы, играет до рассвета в снежки убеленный сединами декабрь. У каждого времени своя любовь.

Если Вы разделяете деятельность ЛМО "Мир творчества, поддержите наш проект!
Благодаря Вашей помощи, мы воплотим в жизнь мечты ещё многих талантливых авторов!

Похожие записи


Комментарии:

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

top