search
top

Приглашаю заглянуть в философско-иронический мир прозы Данилы Филатова

Кто из вас, уважаемые посетители сайта, мне готов подсказать две вещи? Первое: почему мне всё чаще кажется, что хорошую прозу всегда труднее отыскать, чем хорошую поэзию? Если заблуждаюсь на сей счёт, то второе: отчего возникают подобные заблуждения?

Сегодня рада представить на ваш суд несколько рассказов, которые лично мне нравятся своей грамотностью, хорошим слогом и каким-то особенным разворотом, представлением ситуации, мировосприятием главного героя. Настало время познакомиться.

Данила Филатов

Филатов Данила Николаевич. О дате рождения автор скромно или по какой-то другой, одному ему ведомой причине, умалчивает. Что-то однако мне громко подсказывает, что пред нами достаточно юное дарование. Далее Данила Николаевич сообщает, что родился в Калининграде, что Долго жил в Москве, так долго, что больше не хочет. В том, что автор представленных рассказов — личность, дружная с книгой, — сомневаться не приходится. Любимые его авторы: Ричард Бах, Виктор Пелевин, Дмитрий Быков, Михаил Булгаков, Рэй Брэдбери, Маргарита Пушкина, Константин Кинчев, Борис Гребенщиков.

Что касается музыкальных пристрастий Данилы, то они достаточно своеобразны: экстремальные направления тяжёлого металла, джаз, альтернативный рок, этно. Любимые фильмы: «1408», «Скала», «Смертельная Битва», Трилогия о Тёмном Рыцаре.

Среди других увлечений перкуссия, логические игры, авторские переводы (особенно Дмитрий Пучков).

Любимая цитата — «MORS PRINCIPIUM EST» (смерть — это начало). Гугл мне подсказал, что, кроме всего прочего, данное изречение одновременно является названием финской группы, играющей мелодичный дэт-метал. (Melodic Death Metal) Mors Principium Est:

И наконец жизненное кредо нашего героя — «Случайности неслучайны».

Пожелаем Даниле незабываемого счастливого плавания в море творчества с попаданием в бури вдохновения и окунёмся в мир его прозы.

ВСЕЛЕННАЯ МЕЖДУ ПАЛЬЦАМИ

«Наша цивилизация находится между большим и указательным пальцами Вашей правой руки…»
(Роберт Шекли)

В рассказе, цитата из которого предвосхищает данное размышление, непризнанный мастер выдвигает гипотезу многоплановости, этажности бытия. Причём, нет ни первых, ни последних этажей – все равны и достаточны сосуществованием. Далеко не секрет, что наши тела, как и многие другие, состоят из клеток. А теперь представьте себе каждую такую клетку как самодостаточную планету, созвездие или даже Вселенную. И все они, что немаловажно, сообщаются друг с другом. Каждый новый отдельный мир со своими уровнями сознания и подсознания. А теперь возьмём на вооружение эзотерический постулат, гласящий: человек постоянно изменяет ход вещей и течение процессов этого мира, даже когда находится в созерцании. Сделайте движение указательным пальцем. На первый взгляд, ничего не изменилось. Но с Вашего пальца слетело несколько миллионов чешуек, представленных нами как колонии, города, страны, целые цивилизации. Благодаря мановению пальца, Вы только что запустили в полёт миллиарды живых душ. Ударьте кулаком по столу, и вот, Вы провели бессознательный геноцид нескольких сотен миллиардов. Причём, как со стороны нижней поверхности кулака, так и со стороны поверхности столешницы. Таким образом, все мы несознательно, каждый день становимся убийцами: что бы мы ни делали, даже просто сидя на месте и смотря в одну точку. Ну как, впечатляет? Быть может, осознание данного факта поможет нам быть чутче не только к себе, но и к окружающему миру, который всегда является зеркалом нашей души.

ДВЕ ЧАШКИ КОФЕ

Когда врачи плотно затянули тело Гарри белым покрывалом и увезли из дома, Лиин молча и поражающе безучастно сидела на кухонном уголке, подперев щёку ладонью. Другой рукой она безостановочно размешивала давно уже растворившийся сахар в тёмно-зелёной чашке каппуччино. Обыкновенно густая пенка таяла с каждой секундой, обнажая светло-коричневую кофейную воронку. Не удержавшиеся на вираже капли наполняли широкое блюдце.
Глаза Лин в этот момент были сухими, бездонными словно пустыня.
Полчаса назад, когда они проснулись и наблюдали за караваном перистых облаков, Гарри шепнул ей на ухо:
— Сегодня твоя очередь варить кофе.

Через пятнадцать минут сливочный аромат наполнил каждую комнату. Лиин сервировала стол: сегодня это были оладьи с черничным вареньем, расположившиеся по правую сторону от благоухающих чаш. Сахарница неизменно выполняла роль пограничной черты между двумя суверенными государствами. Иногда с той или иной стороны совершались вероломные нападения на казавшиеся лакомыми кусочки, но, как правило, всё происходило настолько быстро, что гарнизоны даже не успевали толком подняться в ружьё.

Уже дважды на оклик Лиин ответа не последовало. Прикрывая рукой теплящийся огонёк надежды на глупый розыгрыш, она подошла к постели.
Край одеяла с её стороны был всё так же отогнут. Гарри лежал неподвижно, склонив голову набок. Глаза и губы его были плотно закрыты. Сердце более не билось в его груди.

Время втрое замедлило бег. Казалось, прошла вечность, прежде чем Лиин смогла дойти до телефона и снять с рычага трубку. Прошло три вечности, прежде чем она смогла набрать три цифры.

Сейчас, сидя на кухне, Линда повторяла, снова и снова, те последние слова: «Мы встретили новый день, как это прекрасно!»
Из транса её вывел голос медицинского эксперта, мягко попросившего:
— Мисс Чеймс, будьте добры, подпишите вот эти бумаги. Здесь и вот здесь. Большое спасибо, ещё раз примите наши соболезнования.

Даже в последний путь нельзя уйти без особых на то разрешений, в письменном виде, в трёх экземплярах.

Тишина и Одиночество сели пировать и, насытившись, затянули фальшивую песнь. Лиин залпом выпила остывший кофе и прислонилась головой к стене. Как и было сказано год назад её знакомым, – доктором Арне – это могло случиться в любой момент. Вероятно, именно этот факт и превращал каждый новый день в драгоценность внутри сокровищницы души Гарри.

Раковина с королевской отрыжкой приняла так никем и не выпитую порцию. Лиин закрыла спальню на ключ и переместилась в гостевую комнату. Отключив телефон, она свернулась кошкой на мягком диване. Ей вдруг стало невыносимо холодно даже под связанным бабушкой одеялом. Не было никакого желания безутешно рыдать, даже пустить скупую голливудскую слезу не хотелось. Это казалось бессмысленным. Истерика ради истерики – этим едва ли можно изменить ход событий или повернуть время вспять.

Открыв глаза, Лиин увидела, как плывут по небу розовые рассветные облака. Вся ночь пролетела перед закрытыми веками за одну секунду. На электронном настенном календаре обозначалась большая красная цифра 7.

Внезапный внутренний импульс поднял Линду с дивана.
— Сейчас проснётся Гарри, и ему будет очень приятно выйти на запах любимого кофе, — горячо прошептала она сама себе и стремглав бросилась на кухню, неслышно и мягко, чтобы не разбудить.

Абсурдность порыва стала ясна для Лиин лишь когда она поставила две чашки кофе на полагавшиеся места. Осеев на пол у стены, девушка уткнула лицо в поджатые колени. В наступившей тишине отчётливо послышался нарастающий шорох. Лиин резко повернула голову на звук.

И то, что предстало её взору, прочно пригвоздило к полу, сковав тело. На пороге кухни возник Гарри. Он щурился как довольный кот и потягивал носом ароматы наскоро приготовленного завтрака. Одет он был так, словно через полчаса уже поедет на работу в поданной служебной машине: накрахмаленная рубашка, чёрные брюки, странным образом сочетавшиеся с домашними тапочками.

Пройдя на своё место, Гарри с наслаждением отпил из чашки, а затем, улыбнувшись, произнёс:
— Доброе утро, Лиин.
Она судорожно кивнула. Язык намертво прилип к нёбу, во рту пересохло.
— Сядь, пожалуйста, за стол, на полу можно простудиться, — мягко попросил Гарри.
Подобно марионетке, Лиин поднялась и бессильно плюхнулась на мягкое сиденье, почти сразу отведя руку, чтобы удостовериться в прочной опоре. Казалось, ещё немного, и пол провалится.
— Как ты?!…Как?!… Как такое возможно?! – в охрипшем голосе Лиин слышался дикий восторг наполовину с праведным ужасом.
— Я постараюсь объяснить: ты видишь меня, потому что я хочу, чтобы ты меня видела. Я держу вв руках чашку кофе и наслаждаюсь им, потому что мне так хочется. Всё зависит от степени желания.
Прошло несколько минут, пока их чашки опустели.
— Знаешь, Лин, мне порой кажется, что мы – это те же самые чашки кофе. Нас выпивают с наслаждением, чтобы вновь наполнить.
— Ты можешь остаться? – с надеждой спросила Лиин.
Гарри вновь улыбнулся.
— Ты задала правильный вопрос. И сейчас я покажу тебе ответ. Пойдём со мной.
Он подошёл к Линде и протянул руку. Наощупь она осталась всё такой же мягкой и тёплой, словно и не было вчерашнего дня. Словно бы, всё было как и прежде.

Лиин замешкалась.
— Можешь не беспокоиться, я не собираюсь забирать тебя в подземные глубины. Ты увидишь всё своими глазами.
Они прошли до двери в кладовую. Лёгким прикосновением Гарри открыл её, явив самое невероятное зрелище.

За дверью раскинулся вековой лес, шелестевший кронами, шептавший старинные легенды. Небольшая тропа вела вдаль к опушке, изгибаясь змеёй.

Одежда на Гарри словно бы сгорела невидимым огнём, явив под собой элегантный костюм старинного покроя.
— Прогуляемся?

Вложив ладонь в ладонь, они медленно двинулись вдоль деревьев, словно готовились зайти на новый тур вальса в огромной зале с небесно-голубым потолком.
— Это мой новый мир, я сам его создал. И, в отличии от мира, где осталась ты, здесь я могу быть сколько душе угодно. И, опять-таки, существует нюанс: тебе нельзя здесь долго находиться, иначе ты превратишься в дым, исчезнув навсегда. И я ничего не смогу с этим поделать, сколь бы сильно ни желал.
— Что же, тогда мы сможем ходить друг к другу в гости, — улыбнулась Лиин.
— До тех пор, пока в одном из миров не произойдёт событие, которое сможет повлиять на ход вещей, — туманно добавил Гарри.
Тем временем они вышли на залитую солнцем равнину, на которой расположились конюшня, скотный двор и яблоневый сад. В глубине всего этого сельскохозяйственного великолепия тремя остроконечными башнями выделялся старинный замок.
— Добро пожаловать в поместье сэра Гарри! – торжественно произнёс кавалер, делая широкий жест.
Он вытянул вперёд правую руку. Послышалось мягкое хлопанье крыльев, и на предплечье сел белый голубь.
Лиин восторженно выдохнула:
— А можно погладить?
— Конечно, — спутник осторожно пересадил прекрасную птицу на руки Лиин.
— Боже, как она прелестна, — прошептала Линда, слегка касаясь оперения.
— — Пойдём, я покажу тебе замок, — Гарри выпустил голубя и провёл спутницу внутрь старинного строения.
Эхо шагов поднималось под своды потолков, растекаясь по витражам и лестницам. Сам по себе, замок оказался небольшим – два этажа, в семь комнат каждый.

Они остановились у массивных дубовых дверей. Из темноты возник молодой дворецкий, поклонился и растворил комнату, в которой оказался небольшой столик и два кресла на широком бежевом ковре.
— Ты составишь мне компанию за лёгким ужином? – с улыбкой осведомился Гарри.
— Да, — ответила Лиин, уже смутно давая себе отчёт о происходящем. Всё вокруг словно бы состояло из тонкой и хрупкой мозаики, готовой разлететься на тысячи частей при первом дуновении ветра.
— Спасибо, Эдгар, если что-нибудь понадобится, дам знать, — произнёс Гарри, осторожно стягивая тонкое покрывало с хрустальных бокалов, тарелок, иных приборов и ёмкостей.

Дворецкий кивнул и с великолепной грацией и достоинством джентльмена покинул комнату.
— У тебя случайно нет телевизора? – только спросив, Лиин поняла, о чём.
— Нет, но зато у меня есть граммофон, — улыбнулся Гарри, кивнув на стоящий в углу на тумбе агрегат, тихо наполнявший пространство звуками цыганской гитары.

Когда закат сделал несколько широких мазков алой кистью на стене, Гарри поднялся из-за стола.
— Время пришло. Пора возвращаться домой.
— Пойдём.

Они дошли до той самой двери, с которой началось это путешествие. Лиин взялась за ручку и застыла в нерешительности.
— Что случилось? – спросил Гарри.
— Просто, мне кажется, что всё это исчезнет, стоит лишь переступить порог.
— Ну, в сущности, так оно и будет. Соблюдение мер предосторожности. Но даю слово джентльмена – завтра я приду к тебе на замечательный кофе. Так и будем гостить друг у друга, во избежание эксцесса.
— Хорошо, я сварю тебе самый лучший кофе из всех.
— И для тебя это будет проще простого. До свидания.
— До свидания.

Он поцеловал её руку и отпер дверь.
Один шаг был бесконечно длинным. Наконец Лин коснулась тверди дома, что выходил окнами на городской канал. Как и прежде, мимо проносились машины, сновали прохожие. Раскатистый вой сирен казался предсмертным криком далёкой лесной птицы. Лиин прислушалась, прислонив ухо к двери. Ничего. Ни единого звука, ни шелеста листа, ни вздоха ветра.

Лиин резко распахнула дверь. Так и есть. Самая обыкновенная кладовка с полками, ящиками. Вздохнув, Линда прикрыла многострадальную комнату.

Выйдя на кухню, она села напротив настенных часов, под которыми расположился телевизор,и стала ждать. До наступления нового утра оставалось всего-то восемь часов. И они снова будут вместе.

Плоский тонкий экран телевизора смотрел прямо на неё. Лиин передёрнуло. Она потянулась было за пультом, но сейчас же убрала руку. Опустив голову, Лиин прижалась щекой к прохладной плоскости стола. Звук шестерёнок, передвигавших стрелки, то уплывал куда-то вдаль, то с ещё большей чёткостью прорезал волокна тишины.
Лиин очнулась и метнула взгляд на часы. Стрелки застыли на половине шестого и более не двигались с места. Лин прицелилась пультом в самый центр экрана. Тщетно, ни одна кнопка не находила отклик внутри машины. Тогда Лин кинулась в коридор, спальню, гостевую комнату. Всё, что могло показать время, оглушало молчанием. За окном небо покрыла плотная серая пелена, и не возможно было узнать положение светила.

Лин вернулась на кухню и снова села за стол. Ведь ничего сверхужасающего не случилось. В любом случае, Гарри сможет войти самостоятельно. Тогда и можно будет сделать и кофе и завтрак. Тем временем, взгляд снова упал на висевший напротив телевизор.
Телевизор. Ужасный страшный зомбоящик – так, вроде бы, называл его Гарри. Телевизор. Чёрный жидкокристаллический квадрат работы кисти какого-нибудь корейского авангардиста.

Лин вышла с кухни в гостевую. С каждой секундой на душе становилось всё муторнее. Её квартира виделась теперь нелепым павильоном IKEA. Пустое нагромождение бесполезных вещей. Если кинуть их в костёр, будет гораздо больше пользы! Лин прошла к шкафу с одеждой и резким движением опрокинула все вешалки на пол. Торшер, медиапроигрыватель, коллекция дисков – это всё полетело туда же.

Принесённая из-под подвальной лестницы канистра щедро полила каждый дюйм. Задержавшись на кухонном пороге, Лин обвела комнату взглядом. Две кофейные чашки стояли на своих прежних местах. Подцепив обе указательным пальцем, Лин вынула из верхнего ящика кухонного стола бензиновую зажигалку. Выйдя на лестницу, ведущую в подвал, мисс Чеймс резко повернулась вокруг себя, звонко и легко расхохоталась и швырнула никелевый «факел» как можно дальше. Хлопнув дверью, Линда услышала, как внутри застрекотало пламя, зазвенело раскалывающееся стекло.
— Гори оно всё ярким пламенем! – произнесла она и сбежала вниз к заветному проходу в мир Гарри.
Как и ожидала Лин, дверь отворилась, явив знакомую тропу. Вдохнув лесной аромат, Линда сделала шаг вперёд. Внезапный удар в спину повалил её наземь. Перевернувшись, Лин застыла в оцепенении ужаса.
На неё медленной поступью шагала фигура в чёрном длиннополом плаще со скрывавшим лицо капюшоном. Резким движением фигура явила то, что было вместо лица: небольшие прорези вместо глаз и носа на пепельно-серой коже и громадная воронка рта, который словно бы всасывал в себя пространство. Существо медленно приблизилось и стало наклоняться к лицу Лин.
Тело не желало подчиняться бьющему в набат сознанию. Из последних сил напрягая скованные связки, Лин завопила:
— Помогите!!!
В ту же секунду правая рука ощутила нечто твёрдое, и Лин со всей силы, с удивительной лёгкостью врезала этим по голове чудища. Этим чем-то, на удивление, оказался небольшой клинок, обезглавивший враждебно настроенное порождение преисподней.
— Линда!!! – громоподобный раскат голоса Гарри достиг ушей. Приближающийся конский топот. Лин почувствовала, как её подняли на руки. Она увидела Гарри в сияющих белых доспехах, усаживающего её на чёрного, словно смоль, коня.
— Что?! Что это такое?! – опомнилась Лин, когда Гарри уже сидел рядом, придерживая её.
— Об этом надо бы тебя спросить. Оно, всё-таки, с твоей стороны пожаловало. Хотя, мне кажется, что это было ничем иным, как твоим собственным страхом, который ты победила, попросив помощи. Всё это весьма метафорично. Что это у тебя в руках?
— Это наши с тобой кружки. Единственное, что стоило взять с собой.
— Взять с собой?
— Гарри, я спалила наш дом. Как ты думаешь, является ли этот факт достаточным основанием для того, чтобы здесь закрепиться? – Лин обняла его шею.

Гарри посмотрел на неё, медленно улыбнулся и произнёс важным тоном:
— Ну, будем считать, что да. Но показаться старейшинам, всё равно, не помешает.
— Милорд! Милорд! – раздалось откуда-то справа. Задыхающийся от быстрого бега и волнения юноша крестьянского вида схватился за поводья.
— Сэр Даркилан поднял мятеж и со своим войском идёт сюда! Они жгут посевы и убивают поселян!
— Поднимись с колен, мой друг. Прояви храбрость и спеши оповестить сэра Голлока и сэра Лири, что мне нужна их помощь.
Гарри посмотрел на Линду:
— Тебя нужно доставить в замок.
— Не стоит утруждаться, милорд, я еду с Вами! – теперь Линда была облачена в чёрные доспехи с красными вставками. На поясе покоились клинок и лёгкий меч.
— Однако, Вы быстро схватываете, миледи, — поразился Гарри, — но готовы ли Вы вступить в безжалостную схватку, цена которой – жизнь?
— Ты даже не представляешь, насколько.
Гарри снова посмотрел на неё и произнёс:
— Что ж, нет времени спорить. Пусть же твой меч поможет нам в грядущей битве.

Ветер вскружил в диком танце пыль, летящую из под копыт бравого коня, несущего навстречу схватке двух всадников, и деревья взмахнули руками ветвей, слагая новую песнь для широких перешёптывающихся крон.

ЗВУКИ ГОРОДА

— Толик, ты – дегенерат? – участливо поинтересовалась Дарья, плотно закрывая окно в спальне.
Занесённый за несколько часов порывами ветра снег лёг на небольшой участок подоконника тонким слоем, начавшим быстро таять.
— Я хотел открыть окно минут на пять, впустить свежий воздух, и заснул, — виноватым голосом пояснил Анатолий.
— Ты только-только выздоровел, хочешь ещё месяц из дома не выходить?
— Извини, захотелось свежего воздуха, — повторил оправдательную речь Анатолий.
— Вообще-то у нас для этих целей есть кондиционер.
— Я с ним не дружу. Да и не помог бы он мне, — желая показать, что более не участвует в диалоге, Анатолий взял с прикроватного столика томик Маяковского и открыл на заложенной странице.
Даша возмущённо фыркнула и, отерев подоконник салфеткой, бросила её в стоявшую рядом пустую коробку.

Через некоторое время они сели завтракать в небольшой кухоньке, где только и хватало свободного места на двоих, при большом желании – на троих. Затем они общими силами сложили кровать-трансформер в небольшой диван. Дарья по всем правилам постелила коврик для занятия йогой: в скором времени к ней придёт новая ученица.

Анатолий застегнул куртку и повесил портфель на плечо. Даша вышла в прихожую, чтобы его проводить.
— Раз, два, три, — она отмерила необходимое количество напутственных поцелуев.
— До вечера, — сказал Анатолий.

Вечер наступил. Заслышав трель дверного звонка, Даша прилепила на окно последнюю бумажную снежинку и, высоко подпрыгивая, побежала открывать дверь. Едва переступив порог, Толик подхватил Дарью и закружился на месте.
— Парам-парам-парам-пам-пам! – звучно чеканил он какой-то из классических вальсов.
— Опускай меня на землю, и пойдём пить чай. Капустный пирог уже готов, — засмеялась Даша.
Потирая старательно вымытые руки, розовощёкий Анатолий сел за стол.
— В чём причина такого душевного подъёма?- спросила Дарья.
— Внимание, внимание! – дикторским тоном начал Анатолий. – От советского информбюро! Анатолия Максимовича Высокова сегодня повысили!

Дарья торжественно захлопала в ладоши.
— Теперь я – начальник лаборатории. В моём подчинении десять человек, семь кроликов и одна морская свинка.
— Подожди секунду, — Даша выбежала из-за стола и вскоре появилась с припрятанной от всепроникающего Толиного взора коробкой конфет.

Широко улыбаясь, он взял одну из них и продолжительное время любовался формой, прежде чем насладиться вкусом.
— Дашенька, — обратился Толик, — я, пока мы будем тут, схожу открою окно, пусть проветрится. А то этот ПВХ никого не впускает и никого не выпускает.
— Конечно, открывай, — удивилась Дарья.

Пока Толик принимал душ, Дарья вошла в комнату, чтобы разобрать кровать. Её внимание привлекла довольно странная конструкция на подоконнике: в просвете между рамами был вертикально поставлен томик Маяковского корешком вверх, а на самом корешке лежал маленький диктофон.

Когда Толик вышел, Дарья спросила, кивая на сооружение:
— А это зачем?
— Знающие люди подсказали, что после тридцати минут на холодном воздухе аппарат записывает более чистый звук, а в моей работе это важно, — живо пояснил Анатолий, убирая томик и закрывая окно.

Дарья проснулась среди ночи. Через некоторое время она различила еле слышный шум. Повернувшись к Толику, она увидела, как он спит в наушниках, подключённых к тому самому диктофону. Осторожно вынув один из агрегатов, Даша прислонила его к уху.
Из недр диктофона доносились шорохи, шаги, весёлые и не совсем весёлые возгласы, рокот проезжающих машин, писк домофонов и хлопание дверей – то, что составляло ту неповторимую гамму – звуки города.

Вынув из Толиных ушей второй наушник, Даша выключила диктофон, аккуратно свернула провода, встала с постели, слегка приоткрыла окно, перетянув ручки своей резинкой для волос.
Положив диктофон в стол, Дарья забралась под одеяло и, обняв Анатолия, тут же уснула с улыбкой на устах.

…Если вас заинтересовало творчество Данилы Филатова, следите за выпусками нашего аудиожурнала. Несколько рассказов ждут вас уже в ближайших номерах.Данила Филатов

Если Вы разделяете деятельность ЛМО "Мир творчества, поддержите наш проект!
Благодаря Вашей помощи, мы воплотим в жизнь мечты ещё многих талантливых авторов! В записи нет меток.

Похожие записи


Комментарии:

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

top