search
top

«Тосканский ангел» Вероники Черковой

А Вы - творческий человек? Узнайте об этом!

          Второй год подрят представители «ЛМО «Мир творчества» вошли в состав жюри ежегодного детско-юношеского фестиваля
«И пробуждается поэзия во мне».
     2019-й год также богат на яркие творческие открытия среди школьников нашей республики. И сегодня, дорогие друзья, я хочу предложить вашему вниманию дебютный рассказ Вероники Черковой, который принёс гран-при юной писательнице!

          Вероника Черкова родилась 23 октября 2004 года в г. Луганске. В настоящее время учится в 8-Б классе средней общеобразовательной школы  №12 имени Н.В. Галицкого. Активно участвует в её жизни, представляя школу на гуманитарных конкурсах и спортивных соревнованиях.

              Свободное время любит проводить с друзьями или семьей. На досуге изучает иностранные языки, мечтая в будущем путешествовать. Много читает.

           Вероника — человек творческий; пишет стихотворения, которые неоднократно представляла на литературных конкурсах. А недавно попробовала свои силы в прозе. Результатом этого эксперимента стал рассказ «Тосканский ангел».

       Это произведение с первых абзацев покорило сердца всех членов жюри! А как вам оно? Поделитесь, когда прочитаете, своими впечатлениями в комментариях!

Вероника Черкова

«Тосканский ангел»

          Этот рассказ о событиях одного дня, круто изменившего жизнь нескольких людей. Венеция — город мостов и романтики. Дни всемирно известного карнавала, на улицах яркие наряды, песни и громкий смех. Кажется, венецианцы – самые счастливые люди на планете. Но так ли это на самом деле? Счастлив ли молодой гондольер, много лет назад потерявший свою любимую? Или маленькая девочка, мечтающая вернуть папу в семью? А элегантная управляющая уютного кафе, в котором вы завтракаете изысканными десертами. Что для нее счастье? Задумывались ли вы, улетая из Венеции в конце своего отпуска, как и чем живут эти люди, когда карнавал окончен и сброшены маски?

Венеция (Венеция), Италия, наши дни

Утро не задалось.

— С Днем Святого Валентина! – меццо-сопрано с фальшивыми нотами повисло в неподвижном воздухе над Гранд-каналом.

Марко обернулся и бросил взгляд на первых сегодняшних своих пассажиров. Парочка была настолько негармоничной, насколько это можно было себе вообразить. Стоя на краю причала и удерживаясь рукой за деревянную сваю, его приветствовала женщина неопределенного возраста. Фигура худенькая и высокая, как у девушки. А вот на лице явно проступали следы увядающей красоты и былой молодости. Правда, молодость всеми силами пытались удержать. Слишком много на нем макияжа для этого времени суток, слишком яркие цвета. В этой женщине всего было слишком. Слишком откровенный наряд из топа с открытыми плечами и юбки в пол, но такой прозрачной, будто ее и не было вовсе, слишком высокий голос, слишком крупные, чтобы быть настоящими, камни в ушах, слишком показное жизнелюбие.

Ее спутник, договаривающийся сейчас с отцом Марко об аренде гондолы, был полной ее противоположностью. Ниже среднего роста, чрезмерно упитанный, он был одет в костюм-тройку, рубашку, застегнутую на все пуговицы, только галстука не хватало. Но Марко готов был биться об заклад, что галстук присутствовал, а сейчас он на время морской прогулки убран в карман. Бедняге хватало и воротника, беспощадно впивавшегося в его толстую шею. Какой нелепый, подумал Марко, и выдавил приветливую улыбку.

Женщина между тем, не дожидаясь спутника, требовательно протянула парню руку, чтобы перебраться с причала в гондолу. Марко помог ей, а сам выбрался, чтобы не мешать пассажирам устраиваться.

— Они заказали двухчасовую прогулку, — сзади к нему подошел отец с неизменной курительной трубкой в руке.

Марко кивнул, не сводя глаз с гондолы, пассажиры которой все еще суетились, рискуя перевернуться. Отец ободряюще похлопал его по плечу.

— Я говорил тебе, как рад, что ты вернулся? Я всегда надеялся, что ты продолжишь наше семейное дело.

— Говорил, — кивнул Марко. Как будто Джулиано отцу было мало.

Пассажиры наконец уселись и теперь ворковали, взявшись за руки. Марко занял свое место на корме и опустил весло в воду.

— С богом, — окликнул его с причала отец. – Джулиано сменит тебя около восьми.

Джулиано, младший брат Марко, занимался этим уже довольно давно, с удовольствием и не видел себя в другой профессии. Марко же верил, что гондольер он лишь на время. Хотя всего несколько дней назад он успешно сдал экзамен, подтвердил свое мастерство и теперь с гордостью мог похвастать новой полосатой формой. Мог, но не хотел, не видел себя в этой, несомненно, почетной профессии. Правда, отцу он об этом не говорил, не хотел расстраивать старика. А Джулиано он был благодарен за то, что тот взял себе вечернюю смену. Сегодня ожидался наплыв туристов, и опыт брата пришелся как нельзя кстати.

— Я смотрел в Интернете, сегодня обещали прилив.

Марко не сразу сообразил, что это к нему обращается толстяк в костюме.

— Прилив был рано утром. Сейчас море спокойно, — отозвался Марко, глядя на «влюбленных» сверху вниз. – И у нас есть спасательные жилеты.

Толстяк удовлетворенно кивнул и снова повернулся к своей спутнице, смотревшей на него так преданно, явно рассчитывающей получить сегодня заветное колечко в самом романтическом городе мира. День Валентина, как никак.

Марко сосредоточился на работе. Плавно и бесшумно он опускал весло в воду, заставляя гондолу медленно скользить по главной «улице» Венеции, мимо шедевров архитектуры, застывших по обеим берегам канала в галантном поклоне.

— А, правда, что гондольер должен спеть серенаду влюбленной паре, если его попросить? – спросила женщина своим высоким голосом.

«Так  то влюбленной паре, а вы при чем?» — чуть не ляпнул Марко, но вовремя прикусил язык.

— Правда, — улыбнулся он, глядя вдаль, на воды Адриатики, к которым они направлялись.

— Тогда мы просим, просим! – воскликнула женщина, захлопала в ладошки, слишком восторженно. Даже на диванчике подпрыгнула, от чего гондола резко покачнулась, но Марко удалось удержать баланс, маневрируя веслом, которым от всей души хотелось заехать кое-кому по глупой макушке.

Серенада была данью, а не обязанностью, благодарностью пассажирам, которые приглянулись гондольеру, которым ему захотелось сделать приятное, добавив еще капельку романтики в прогулку по каналу. Марко не обязан был петь. Но не смог отказать себе в этом удовольствии. Прочистив горло, набрав в грудь побольше воздуха, он загорланил известный хит Тото Кутуньо, перевирая ноты так, что сам автор его вряд ли бы узнал. Не без ехидства Марко отметил краем взгляда, как его пассажирка втянула голову в плечи, и вся как будто съежилась, а ее «возлюбленный», казалось, потерял дар речи, и только вдыхал и выдыхал, широко раскрывая рот. А может все дело было во впившемся в его шею воротнике.

о. Бурано (Венеция), Италия, наши дни

Лола проснулась полчаса назад, но покидать свое убежище из подушек и простыней не спешила. Она лежала и хмуро разглядывала нарисованные на потолке облачка. Сквозь тонкие стены из соседней комнаты до нее доносился голос мамы, и Лола хмурилась еще сильнее.

— Да, Сильвио, мы успеем собраться… Хорошо, на счет вечера договорились. Я люблю сюрпризы…, — тихий смешок. —  Нет, не думаю, что Лола будет возражать. Она понятливая девочка.

О, да, Лола еще как будет возражать! С тех пор, как в их жизни появился ненавистный Сильвио, мама начала отменять их праздники один за другим, или, что еще хуже, приглашать на них Сильвио. И зачем только он маме? Разве плохо им было вдвоем в их маленьком домике малинового цвета? Краску Лола сама выбирала, под цвет любимого джема. А Сильвио, когда начал бывать у них в гостях, заявил, что от обилия ярких домов вокруг его начинает подташнивать. Что он понимает в этом, скучный адвокат? У него все костюмы черного или серого цвета. Лола была уверена, что он вообще не умеет радоваться жизни и развлекаться. А сегодня в Венеции карнавал, куда Лолу обещали повести впервые. Раньше ее считали слишком маленькой для таких шумных и долгих гуляний. Но разрешали смотреть карнавал по телевизору. И, конечно, никто не мог запретить ей мечтать оказаться однажды в самой гуще событий, в роскошном королевском платье и маске с золотыми бубенчиками.

Сегодня ее мечте суждено было сбыться, но мама, кажется, как раз в этот самый момент всё отменяет. Лола нахмурила бровки. Нет, не заплакала, она вообще редко плакала, да и поводов не было. Мальчишки с улицы ее не обижали, считали «своим парнем», в школу она пока не ходила. А любимым местом на всей планете было маленькое кафе десертов, в котором мама работала управляющей. Когда Лолу не с кем было оставить, мама брала ее на работу. Это было какое-то чудо, находиться среди красивых сладостей, просто любоваться витринами – потому что фигуру Лола берегла! – и вдыхать аромат ванили и корицы, с которой здесь подавали кофе.

А когда мама познакомилась с Сильвио, после работы она часто уезжала с ним на прогулки, и все реже брала Лолу в кафе, потому что после ее некому было бы отвезти домой. Так в жизни Лолы начали меняться «няньки», в роли которых выступали, чаще всего, ее соседки-старшеклассницы, желавшие подработать. Сильвио! Лола отдала бы все свои накопления из копилки Мистера Пига, только чтобы он оставил их с мамой в покое. И вообще, у нее есть папа! Самый настоящий!

Лола потянулась и достала из верхнего ящика тумбочки фото в рамочке. С фото на нее смотрел красивый мужчина средних лет, короткие черные волосы с проседью уложены в модную прическу, большие карие глаза глядят по-доброму и немного насмешливо, а в уголках глаз собрались в тонкие пучки морщинки. Лола погладила фото пальчиками. Когда она вырастет, тоже будет красивой и так же, как папа, будет известным актером…актрисой. Вот только бы поскорее он их с мамой забрал к себе.

Лола замечталась. Вот бы иметь такую магическую машину или лодку, чтобы сесть в нее и рррраааз! – со скоростью света перелететь океан, оказаться там, где живет ее папа. Или, например, волшебную палочку: взмахнул, и папа оказался у них в доме, и они с мамой помирились бы, и стали жить счастливо вместе. И не было бы никакого Сильвио. Но это только мечты. Волшебства не бывает. Хотя…Как же она сразу не подумала! Сегодня в городе карнавал, а еще и день Святого Валентина. Сотни магов, гадалок и других волшебных существ стекутся со всего мира. Из них точно кто-нибудь сможет ей помочь помирить родителей и снова влюбить друг в друга. Так, ей надо на карнавал!

Дверь ее спальни тихонечко приоткрылась, и Лола зажмурилась.

— Ты уже не спишь, котенок? – ласково позвала мама, подошла и присела на край кровати. – Это хорошо, потому что нам скоро выезжать.

— На карнавал?! – воскликнула девочка и резко села, откинув простынь. Она все еще надеялась.

— Нет, милая. Сегодня мы не сможем поехать на карнавал.

Лола сникла, уронила голову и, кажется, сейчас готова была расплакаться,  сейчас стало особенно обидно.

— Но ты обещала, — пискнула.

— А я и не отказываюсь, — мама погладила ее по ручке. – Просто мы пойдет туда не сегодня, а позже.

— Но мне надо именно сегодня! – возразила Лола, а мама тяжело вздохнула и поднялась.

— Собирайся, завтрак уже готов.

На завтрак ее ждали любимые оладьи с ягодами малины и какао. Но аппетит куда-то пропал. Лола ковыряла оладьи вилкой, бросая на маму сердитые взгляды, а в голове у нее зрел план, как добраться в город на Карнавал.

— А куда мы сейчас поедем? К тебе на работу? – спросила она.

Мама вымыла свою кофейную чашку и пристроила ее на полочку.

— Нет, после работы тебя некому будет отвезти домой. А мне надо задержаться. Я отвезу тебя к Фионе.

Фиона Лоле нравилась. Это была лучшая мамина подруга. У нее не было мужа и своих детей, поэтому в каждый Лолин визит ее ожидала куча настольных игр и других забав. Фиона веселилась от души и не давала скучать своей маленькой гостье. В другой раз Лола обрадовалась бы, но сейчас ей надо было решить важную проблему, а игры подождут.

— А сама уйдешь с Сильвио? – буркнула она.

Мама присела за стол напротив нее.

— Лола, ты несправедлива к нему. Он ведь добр к тебе, всегда дарит замечательные подарки, много гуляет с нами. Попробуй найти с ним общий язык. А вдруг он тебе понравится.

Лола бросила вилку и зажала уши руками.

— Не хочу слышать о нем. Не хочу!

Мама растерянно хлопнула ресницами, потом сказала, что они выходят через 5 минут и ушла в свою комнату. Лола руки от ушей убрала, но к оладьям больше не притронулась. Хотя силы сегодня понадобятся, рассудила она, и занялась своим какао.

Как вдруг из маленького телевизора под самым потолком раздалось то, что заставило ее забыть и о какао тоже:

«Сегодня, в первый день знаменитого Венецианского карнавала отель «Чиприани» принимает высоких гостей. Звезды кино и шоу-бизнеса продолжают прибывать. Гостей едва ли не больше, чем на Венецианском кинофестивале…».

Дальше Лола не слушала. Она пыталась переварить только что прозвучавшее. Звезды кино, среди которых, конечно же, и ее папа, приехали в Венецию, до которой от их дома рукой подать! Минуточку…так Фиона тоже живет в Венеции! И мама сейчас отвезет ее туда! Это всё не случайно. Паззлы в ее маленькой головке начинали складываться в картинку, а точнее – в карту ее сегодняшнего путешествия. Итак, она будет до позднего вечера, а если повезет, то и до утра в Венеции. Надо только придумать, как попасть на карнавал. Может быть, получится уговорить Фиону. А если нет, придется разрабатывать план побега. До площади Сан-Марко, где карнавал собственно и проходит, она легко найдет дорогу, ей каждый прохожий подскажет, где это. А на площади, у набережной всего лишь останется нанять лодку или гондолу и поплыть к отелю. Она знает, как он выглядит, она сто раз видела его во время морских прогулок с мамой. Правда, за лодку придется заплатить.

Лола сорвалась в свою комнату и взяла копилку – симпатичного поросенка в кафтане и шляпке.

— Прости, Мистер Пиг. Так надо, ради моего папы. Ты же меня понимаешь? – она зажмурилась и уронила копилку на пол.

Она едва успела спрятать все свои богатства в рюкзачок, а осколки задвинуть под кровать, как ее позвала мама. Пора!

На воде, точно напротив их домика дремало множество моторных лодок, но одна резко выделялась на их фоне своим огромным размером и особенной белизной. Это была не лодка, а целая яхта. Мама вела ее за руку прямо к ней. На бортике показался и тут же двинул им навстречу Сильвио, в своем неизменно черном костюме, очках в золотой оправе, с неестественно блестящими от геля волосами и белой розой в руке. Лола сморщила носик. Розы она не любила. Во-первых, они колючие, а во-вторых, быстро вянут. Совсем другое дело орхидея. У нее в комнате она стоит в специальной коробочке уже месяц, и по-прежнему свежая. Орхидею подарил ей Джузеппе – соседский мальчик, который сходил по Лоле с ума и иначе как «моя Джульетта» ее не называл.

— Энджи, ну почему так долго? Я же опоздаю на заседание, – Сильвио вручил маме розу и задержал свои губы на ее щеке. Мама улыбалась.

Энджи… Вообще-то ее маму зовет Анжела. А Энджи ее можно называть только близким друзьям, а не каким-то посторонним адвокатам!

— Привет, Лола, — Сильвио протянул ей свою руку для приветствия, но Лола скрестила свои ручки на груди и только кивнула ему.

— Не обращай внимания, – шепнула ему мама на ухо. – Она сегодня не в духе.

— Почему?

— Из-за карнавала. Очень хотела на него попасть.

— Ох, ерунда какая, – усмехнулся Сильвио, обнажив два ряда крепких белых зубов. — Даже расстраиваться не стоит. Пойдем на него завтра или в выходные. Какая разница-то?

Лола молча обошла их и зашагала по трапу на борт яхты. Что значит, какая разница? Разница есть! Эти взрослые иногда такие глупые!

Через пару минут они уже выходили в открытое море. Лола вцепилась руками в перила и глазела по сторонам. Они шли на такой скорости, что ветер свистел в ушах и швырял им в лица  охапки волос. Хорошо, что мама сидела рядом с ней и обнимала, иначе Лоле было бы страшно. А еще лучше, что Сильвио ушел от них к своему помощнику, стоявшему за штурвалом.

Зеленоватая вода моря блестит в солнечном свете, пригревшиеся на деревянных сваях, будто в своих отдельных квартирках, упитанные чайки досматривают последние утренние сны. День начинается чудесный, и значит у Лолы все должно получиться, как задумалось!

В другой части яхты попутным ветром наслаждался и ее владелец. Сильвио прикрыл глаза, подставляя лицо прохладным порывам, и едва не мурчал от удовольствия. Яхта в умелых руках своего капитана не шла по волнам, скользила над ними. И вдруг резко вильнула и накренилась. Сильвио чудом удержался на ногах, руками вцепившись в поручни. Анжела вскрикнула, Лола завизжала.

— Какого черта ты творишь?! – обрушился Сильвио на своего помощника.

— Простите, сеньор. Он выскочил так неожиданно, мы едва избежали столкновения.

— Кто выскочил? – Сильвио обернулся, и только теперь заметил небольшую черную гондолу с парой пассажиров на борту и гондольером, распевавшим во всю глотку так фальшиво, что две чайки предпочли утопиться.

— Смотри, куда гребешь! – заорал Сильвио. – Ты что, еще не проснулся.

Парень продолжал горланить, не обратив на проскочившую яхту внимания.

 — Псих какой-то, — резюмировал Сильвио и распорядился: — Прибавь-ка ходу.

***

 Венеция (Венеция), Италия, несколько часов спустя

Анжела

Солнце по знакомой траектории скатилось за горизонт. Вечерело, но город и не думал засыпать. Знаменитый бал-маскарад начался  на площади Сан-Марко старинным ритуалом и грандиозным театральным представлением, актеры и зрители которого одинаково облачились в роскошные костюмы самых известных итальянских героев, а лица скрыли уникальными масками. К восьми вечера праздник набрал мощь, выплеснулся на прилежащие узкие улочки и растекся по другим площадям города своими концертами и театральными постановками.

— Примерь вот эту, — Сильвио снял с витрины и протянул Анжеле красивую фарфоровую маску с золотым напылением, украшенную легкими перьями.

Гуляя, они задержались около одного из маленьких киосков, и хотя не планировали участвовать  в карнавале, и костюмы не искали, мимо прекрасных венецианских масок пройти не смогли.

Анжела осторожно взяла маску и повертела ее в руках.

— Зачем? Мы же не собирались на карнавал.

— Это так, у меня на сегодняшний вечер другие планы. Про сюрприз помнишь? – отозвался Сильвио и сам надел на нее маску и завязал атласные ленты на затылке. – Но мы можем внести небольшие коррективы и ненадолго задержаться на площади.

Анжеле показалось, что в маске ей стало труднее дышать. Потянувшись, она ослабила ленты, сняла маску и вернула ее продавцу.

— Это было бы нечестно и некрасиво, — сказала она Сильвио, и каждое слово отдавалось горечью в душе.

— Не понял, — искренне удивился он.

— Лола. Она так хотела попасть сегодня на карнавал. Я сказала ей, что у нас другие планы, и мы приедем сюда в другой раз. А теперь что же, я без нее пойду веселиться?

— Энджи, ты серьезно сейчас? – прыснул Сильвио. – Ей всего пять. Что она понимает? Мы просто не расскажем ей о нашем приключении.

Анжела вспыхнула гневом, щеки начало пощипывать от прилившей к ним крови. Сильвио говорил о Лоле, как о не имевшем к ним отношения… неодушевленном предмете, вот как!

— Моя дочь всё понимает, будь уверен, – сказал она резко. – И я ей никогда раньше не врала.

Анжела развернулась, чтобы уйти. Больше всего на свете сейчас ей хотелось оказаться в семи километрах отсюда, на острове Бурано, в их с Лолой маленьком домике малинового цвета. Лежать в теплой постели и читать вслух книгу о Гарри Потере, заедая каждую главу конфетами.

Сильвио в два шага нагнал ее, обнял и прижал к себе.

— Эй, ну ты что? Я совсем не об этом, я не хотел тебя или Лолу обидеть. Просто она маленькая и… Но я согласен не идти на этот карнавал, будь он неладен! Идем сразу к сюрпризу, который я тебе приготовил.

В его объятиях, от приятного тембра его голоса и убедительной речи – недаром что адвокат – Анжела разомлела и сдалась.

В обнимку они прошли несколько улочек и свернули к набережной, на которой выстроились длинные очереди из желающих в этот романтический вечер прогуляться каналами в красиво украшенных к празднику гондолах.

— Ого, — выдохнула Анжела.

— Не волнуйся, — поспешил успокоить ее Сильвио. – Нам не придется ждать. Я заранее арендовал гондолу на это время. Ты же не против небольшой прогулки под серенаду гондольера?

— Я в восторге! Спасибо тебе, это сказочный сюрприз, — только сейчас Анжела поняла, что за все годы, пока она живет и работает практически в Венеции, она ни разу не каталась на гондоле.

— Тогда идем сюда.

***

Лола

Фиона позвала Лолу за стол и достала из духовки домашнюю пиццу, от аромата которой рот вмиг наполнялся слюной, а желудок исполнял кульбит. Лола появилась в дверях, сонная, кулачком потирая глаза. Дневной сон был не в правилах Фионы, и саму ее с детства днем невозможно было уложить. Но сегодня они с Лолой переделали кучу дел и откровенно вымотались. Сначала они ходили за продуктами, потом играли во дворе с мячом, вернувшись домой, пересматривали альбомы и три раза разложили пасьянс. Неудивительно, что к полудню обеих свалил крепкий сон.

— Отдохнула, куколка? – Фиона ласково погладила девочку по лохматой макушке и ловко перехватила ее волосы резинкой, появившейся в ее руке как по волшебству.

Лола промычала, вскарабкалась на высокую табуретку и стала терпеливо ждать, пока Фиона специальным ножом разделит пиццу на равные кусочки.

— Я тоже уснула, представляешь? За последние 30 лет моей жизни такое со мной впервые. Ты грустишь или мне показалось?

Лола подвинула к себе тарелку с кусочком пиццы и откусила от краешка, аккуратно, чтобы не обжечься расплавленным сыром. Подождать, пока немного остынет? Нет, это не ее случай.

— Скажи, а мы точно не можем пойти на площадь? Хотя бы на начало карнавала? – протянула она и послала в Фиону умоляющий взгляд.

— Прости, малыш, — не сдалась та. – Но мама не разрешила. Она сама хочет отвести тебя туда. А я боюсь брать на себя такую ответственность. А вдруг в толпе с тобой что-то случиться, или ты потеряешься? Нет, нет, и не проси, пожалуйста. Но ты можешь посмотреть с балкона. У нашего дома всегда разыгрываются сценки и поют серенады.

— Жизнь – такая несправедливая штука, — выдохнула Лола, примеряясь, с какого края лучше откусить пиццу.

Фиона в ответ лишь улыбнулась. Надо же, она так четко, в деталях помнила тот день, когда впервые увидела Лолу, когда на улице к ней кинулась худенькая, голодная девушка со свертком в руках, прося о приюте. Как будто вчера было. Фиона впустила ее в свободную комнату. Почему, она и сейчас, спустя время не могла бы сказать. Что-то почувствовала в тот момент, захотелось сделать для этой несчастной всё, что в ее силах, чтобы облегчить существование. И ни разу об этом не пожалела. В лице Анжелы она нашла верную подругу. А сверток – вот он, так быстро вырос, сидит вот, хрустит пиццей и рассуждает о несправедливости бытия. Она снова погладила девочку по волосам.

— Что тебе приготовить на десерт?

— Тирамису, — с набитым ртом ответила Лола. Она обожала этот десерт, особенно так, как подавали его в кафе мамы – в хрустальной круглой креманке, украшенным сверху листиком мяты.

— Тирамису, так тирамису.

Фиона открыла дверцы кухонного шкафчика, осмотрела его содержимое и всплеснула руками.

 — А печенья для тирамису у меня и нет. И мука на исходе. Я же для себя почти ничего не пеку.

Лола снова вздохнула, да так, что сердце Фионы подпрыгнуло от жалости.

— Мы что-нибудь придумаем! Я сейчас схожу к соседке, у нее наверняка есть то, что нам нужно. Не волнуйся, я буквально на минутку.

Она и правда набросила курточку прямо поверх домашней одежды и вышла за дверь, оставив ее приоткрытой. Вот оно! Второго такого шанса может не быть! Лолу в секунду смело со стула. Она натянула брючки, подхватила курточку и рюкзак. Времени одеваться не было, у нее всего одна минутка. Девочка прокралась к двери, убедилась, что на лестничной площадке никого нет и, быстро перебирая ножками, бросилась вниз по лестнице.

***

Марко

Весло в последний раз опустилось в воду, и гондола замерла у причала. Вместе с ней замер и Марко, окончивший петь свою серенаду. Пассажиры – две пары влюбленных – обрушили на него овации и крики «Браво!». Что скрывать, когда он хотел, Марко умел петь. И петь красиво, иначе не прошел бы все испытания и не получил бы профессию. А утром он просто шутил, правда, с риском заработать предупреждение от городской администрации, но все же шутил. Зато та парочка надолго запомнит свой отпуск в Венеции. Сейчас же он следовал правилам хорошего тона и помог своим пассажирам благополучно высадиться на берег. Следом вышел сам и поприветствовал младшего брата, который уже дожидался его.

— Ну, как прошел день? – поинтересовался Джулиано.

— Насыщенно, — честно ответил Марко, да никто и не полагал, что в эти дни будет иначе.

— Ночь, думаю, будет не менее насыщенной, — брат кивнул на очереди вдоль пристани, и заметил приближающуюся к причалу пару. Этот парень приходил днем договариваться о прогулке. Пунктуален, как часы. – Ладно, мне пора.

— Удачи, — пожелал Марко и чтобы не мешать, быстро спустился по второй лесенке.

«А вот и наша гондола. Энджи, осторожнее, держись за мою руку», — раздалось наверху. Марко спрыгнул на землю и пошел домой.

Дома его встретил один отец.

— Ты как раз вовремя, садись за стол, ужин готов.

Поприветствовав сына рукопожатием, он дождался, пока тот вымоет руки и выставил на стол кастрюльку с овощным супом и тарелку с сырными лепешками. Единственные блюда, которые отец научился готовить после смерти матери. На вкус суп получался так себе, но ни Марко, ни Джулиано никогда этого ему не говорили.

— Как смена, сынок? Сильно устал?

— Нормально. Скоро привыкну.

Отец одобрительно кивнул и улыбнулся сквозь седые бороду и усы:

— Я всегда мечтал, чтобы мои сыновья продолжили наше семейное дело. И я очень рад, что ты вернулся, сынок, и чтишь традицию.

Марко кивнул в ответ, жуя пресную лепешку. Комментировать не было необходимости. Эту фразу отец говорил ему каждый день. Отец продолжал рассказывать ему о каких-то городских новостях. А он почти не слушал, торопился закончить с ужином и подняться в свою комнату.

У него было полчаса на отдых. Марко рухнул на кровать, но почти сразу вскочил, стянул форменную футболку и распахнул все окна, впуская внутрь вечернюю прохладу и звуки музыки. Жару он не выносил. Ему становилось тяжело дышать, сердце рвалось из груди. Спасала близость канала и прохладные влажные вечера.

Марко вышел на балкон и закурил. Лишь однажды он сдался на милость природы и стойко терпел жару. На раскроенной на сектора площади в самом сердце тосканской Сиены.

 

Сиена (Тоскана), Италия, 6 лет назад

Август в том году выдался неприлично жарким. Солнце щедро разлилось по сиенской Пьяцца дель Кампо, обжигало красные кирпичи толпившихся вокруг площади зданий, будто стремилось довести до совершенства шедевры средневековых мастеров. Даже маленький ветерок не рискнул заглянуть сюда, а притаился на одной из четырнадцати узких улочек, лучами расходившихся от площади. Воздух висел густой и вязкий. На окнах зданий по периметру безжизненно свисали флаги и гербы сиенских контрад[1]. Орел, Дракон, Улитка, Единорог, Волчица, Башня. Геральдику остальных Марко не смог рассмотреть со своего места. А продвинуться хотя бы на несколько шагов вперед было невозможно. Секторы площади стремительно заполнялись сиенцами и туристами со всего мира. И сегодня он был одним из них – туристом, долго мечтавшим стать наблюдателем этого великолепнейшего действа.

Толпа гудела десятками языков и диалектов. Люди, изнемогая от жары, обмахивались тем, что попадется под руку, лакомились дробленым льдом из высоких стаканчиков, поливали голову водой. К фонтану Радости выстроилась бесконечная очередь. Но ничего не спасало. Однако все собравшиеся знали, во имя чего терпят страдания, и никто из них не жаловался и не помышлял отступить в тень.

Палио – один из главных праздников, грандиознейшие скачки, дань традиции, дело чести. Девяносто секунд до славы или бесславия. Девяносто секунд, ради которых сиенцы живут от августа до августа.

На скачки 2 августа  Марко уже опоздал. Задержали долги в университете. Но сегодня, две недели спустя, наконец, освободившись от бремени науки, они с друзьями прибыли в этот город, слились с толпой в ожидании самого зрелищного представления в мире. Правда слились настолько плотно, что уже через несколько минут Марко отстал, а потом и вовсе потерял своих из виду. Хорошо, что заранее договорились о встрече после окончания скачек.

Он достал из рюкзака бутылочку воды и полил себе на голову. Фыркнул как большой дельфин, разбрызгивая по сторонам теплые капли со своих темных кудрей. Нагревшаяся вода не принесла облегчения. Он закрыл глаза, запрокинул голову, подставляя и без того смуглое лицо, солнцу и шумно выдохнул.

Грянули звуки марша и на площади появились первые участники процессии. Многовековый ритуал перед скачками начался.

Марко открыл глаза, по которым тут же нещадно резанул солнечный свет, и всмотрелся в пеструю вереницу из музыкантов, знаменоносцев и представителей контрад. От множества цветов и оттенков закружилась голова. И вдруг – мираж, прекрасное видение, дуновение океанского бриза сквозь раскаленный воздух. Каким-то непостижимым образом его взгляд выхватил из процессии прекрасный лик, нет, не девушки, чистого ангела с полотен Боттичелли. В невесомом белом с голубым платье, локоны – черной смолой по плечам, блеск золота на тонких запястьях, и огромные зеленые глаза в обрамлении вееров ресниц. Марко будто оглушили по голове. Стих рев толпы вокруг, онемели музыканты. Цепляясь за незнакомку взглядом, он, точно под гипнозом, двинулся за ней сквозь толпу.

— Эй, парень! Куда прешь?!

— Ты в своем уме?!

Он не слышал ничего. Только звук своего сердца. Сначала в груди, потом оно перекрыло дыхание тугим комом в горле, а после отозвалось эхом в висках. Кто-то больно толкнул его в плечо. Марко извинился, всего на несколько секунд выпустив девушку из виду. Конечно, он ее потерял. Марко замер, растерянно шаря по толпе взглядом. Скачки, праздник и традиции уже не имели значения. Но он останется на этой площади, хватаясь за призрачную надежду после праздника отыскать ее. Немыслимо, здесь собралось полмира.

Он так увлекся, что едва не угодил под одну из лошадей, появившихся на площади с боковой улицы. Это был холеный, вороной жеребец с блестящей гривой и умными глазами. Он не встал на дыбы, только шарахнулся в сторону, перебирая мускулистыми ногами.

— Эй, выскочка, жить надоело? – прозвучало откуда-то сверху, и Марко поднял голову, рукой прикрывая глаза от яркого солнца.

Наездник был подстать своему коню. Крепкий поджарый парень в костюме бело-голубых тонов. Он уверенно восседал на спине коня, ослепительно улыбался, глядя на Марко сверху вниз, смакуя свое превосходство. Казалось, даже не злился на неуклюжего зрителя.

— Желаю удачи! – выкрикнул Марко, отступая обратно за разметку.

Наездник отдал ему честь и продолжил свой путь в окружении свиты знаменоносцев – представителей контрады Волна – с флагами в тон костюму и изображением дельфина в королевской короне.

Тем временем на площади началось представление наездников. Невольно Марко окунулся в настроение собравшихся, поймал волну и постарался не пропустить ни одного момента разворачивающегося действа, вытягивая шею, рассматривая наездников.

***

Девяносто секунд спустя, оглохнув от шума, ощущая пыль на зубах, он попытался выбраться с площади. Но куда там. Толпа, щедро взбрызнутая адреналином, стремилась поприветствовать победителя и несла его в противоположную от выхода сторону. По мере приближения к контраде-победительнице, шум нарастал, и Марко казалось, что его барабанные перепонки могут лопнуть в любую секунду. То тут, то там воздух разрезали подброшенные вверх флажки. А потом в небо буквально взмыл победитель Палио. Марко узнал в нем наездника, с которым довелось столкнуться накануне. Оказалось, и он узнал его. Ощутив под ногами землю, парень шагнул в сторону Марко, раздвигая толпу широкими плечами.

— Эй, выскочка! – окликнул. – Ты пожелал мне удачи, помнишь? Так поздравь меня теперь.

Марко кивнул и подал наезднику руку.

— Поздравляю.

Неожиданно тот притянул его к себе и пару раз хлопнул по плечу, не жалея силы.

— Спасибо, друг, спасибо! Сейчас мы идем праздновать. Давай с нами?

— Нет, я не могу, — неуверенно пробормотал Марко в ответ, на всякий случай оглянувшись по сторонам. – Я здесь с друзьями, я должен их найти.

— Сегодня все здесь – твои друзья, — выглянул из-за плеча наездника парень пониже ростом и улыбнулся во весь белозубый рот. – Правильно я говорю, Антонио?

— Правильно, Гаспаро, — кивнул тот в ответ и снова обратился к Марко. – Считай, ты нашел новых друзей. Антонио, — и опять протянул ему крепкую загоревшую руку.

— Марко. И я, правда, не могу…

Он осекся, потому что из-за другого плеча Антонио выпорхнул ангел. Его, Марко, ангел. В невесомом бело-голубом…и почему-то кинулся на шею не ему, и крепко поцеловал Антонио в смуглую щеку.

— Поздравляю, мой победитель! – и голос у нее был звонкий, ангельский.

Антонио хватило одной руки, чтобы сграбастать тоненькую девушку в свои объятия на несколько секунд.

— Познакомься, это Марко, он пожелал мне удачи, и его желание услышал Всевышний, — сказал Антонио, отпуская девушку.

Она обернулась и ее зеленые глазища сверкнули любопытством и озорством, ослепили Марко. Он вздрогнул, пришел в себя и вернулся из мира грез в эту пыльную и шумную реальность.

— Эвита, — девушка протянула ему узенькую руку с тонкими пальчиками и аккуратными розовыми ноготками. Золотые браслеты на запястье звякнули.

— М.. Марко, — выдавил тот и пожал ее пальчики.

Антонио рассмешил этот нелепый жест и он снова ухнул крепкую руку на плечо парня.

— Ну, так что, решился? Идешь с нами?

Эвита повторила то же самое взглядом.

Разве мог он отказаться?

***

Вечеринка в честь победы вот уже полночи перемещалась из одного бара в другой. И в каждом чествовали победителя, и в каждом щедро угощали. Сначала празднующие передвигались пешим ходом, после второго десятка баров пришлось брать такси. Свита победителя постепенно редела, теряя своих за столом и по пути. Некоторые вызывались проводить домой своих перебравших товарищей, другие вызывались проводить провожатого. Потом ни первые, ни вторые не возвращались.

Вскоре их осталось человек двенадцать во главе с Антонио, его верным другом Гаспаром и в сопровождении прекрасной Эвиты. Марко все время тайком наблюдал за девушкой. Иногда встречался с ней взглядом и пристыжено отводил свой. Понимал, что ведет себя неприлично, и что в лоб может прилететь от Антонио и очень сильно, но ничего не мог с собой сделать. Она, точно магнит, притягивала к себе его взгляд. Он заметил, что девушка не пьет. Зато в каждом баре, куда бы они не сворачивали по пути, она следила, чтобы у всех были полны бокалы, и тарелки не пустели. Особенно трепетно заботилась об Антонио, и он щедро благодарил ее, то целуя ее руку, то нежно мимолетно обнимая. В такие моменты Марко отводил взгляд и опрокидывал в себя очередную порцию.

Под утро они шумно вывалились на сереющую сонную улицу. Марко полной грудью, со свистом втянул в легкие воздух. Какое блаженство. Ему казалось, что алкоголь у него уже вместо крови по всем артериям, что больше никогда он не сможет нормально слышать, что, горланя за компанию песни, он насовсем лишился голоса. Поискав глазами опору, Марко прислонился к ближайшей кирпичной стене, ощутив спиной ее неприветливый холод.

— Такси не видно, — заявил Антонио, вертя головой по сторонам. – Придется идти.

— Может лучше я сбегаю, возьму машину отца? – предложила Эвита, придерживая Антонио за талию.

— Молчи, женщина, — рыкнул тот, но беззлобно, — я сказал, будем идти.

— Я не могу идти, — заныл Гаспар, выбираясь из дверей.

— Мы всё можем! – заорал Антонио. Откуда только силы берутся? – Потому что мы кто?

— Победители, — обреченно выдохнула свита уже, наверное, сотый раз за ночь.

Неспешно, вдоль стеночек, а самые смелые по центру, они двинулись по улице. Но едва свернули за угол, как на пути возникла преграда – несколько, Марко насчитал десяток, парней в одинаковых костюмах цвета пьяной вишни. Бррр, просто вишни, тряхнул он головой. Парни были тоже в подпитии, и внутренний голос подсказал Марко, что просто так им не разминуться на узкой улочке.

— Смотрите-ка, кто здесь, — один из парней, явно лидер, обратился к своим друзьям. – Какими судьбами занесло вас в наши земли, рыбешки?

Антонио в тот же миг приосанился, развернул плечи и стал, как будто выше ростом. То же самое попытались сделать и остальные.

— А у кого это мы должны спрашивать, где нам гулять? – отозвался Антонио. – Уж, не у тебя ли, Фабио?

— А что, если у  меня? – последовал ответ.

— А вот мы сейчас и спросим, — Антонио сжал руки в кулаки и угрожающе стукнул один об другой.

Эвита схватила Антонио за руку и потянула к себе.

— Не связывайся. Это все зависть. Идем домой, — прошептала она умоляюще.

— Иди домой, — он одернул руку.

— Тони…

— Эва, домой, я сказал!

И в тот же миг вишневый смешался с бело-голубым на сером фоне улицы предрассветной Сиены.

Марко опомниться не успел, как получил удар кулаком в живот, согнувший его пополам. Он начал оседать, жадно хватая воздух ртом. В глазах потемнело и сквозь эту темноту прорезался женский крик. Эвита не успела убежать, — вонзилась в мозг мысль, отрезвляя. Забыв о боли, Марко разогнулся и тут же увидел ее. Парень, набросившийся на него, теперь хватал за руки девушку и тянул за собой. За тоненькие ручки, по которым в панике метались золотые браслеты. Злость волной поднималась в душе, придавая сил. Марко бросился на своего обидчика, обрушив свой удар в его правое подреберье. От неожиданности парень охнул и начал разворачиваться. Но Марко ждать не собирался, в драке не до благородия. Следующий его удар рассек обидчику скулу, отбросил того к стене.

— Бежим! – крикнул Марко и крепко ухватил Эвиту за руку.

Они помчались по каменному лабиринту улочек, оставляя за спиной звуки набирающей силу потасовки, рюкзак Марко с нехитрыми пожитками и одну плетеную босоножку Эвиты. Бежали так быстро, что казалось, вот-вот воспарят. Марко буквально не чувствовал земли под ногами. Когда-то он читал о том, что легкоатлеты накануне соревнований позволяют себе немного алкоголя, и на старте потом возникает ложное ощущение легкости. Теперь он имел возможность убедиться во всем лично. Но алкоголь, дарящий легкость, постепенно выветривался, а силы убывали. Остановились только оказавшись в тупике под сенью дерева у входа в какую-то церквушку.  Тяжело дыша, Марко опустился на каменные ступеньки у двери, Эвита присела у дерева, привалившись к нему спиной. Оба молчали, жадно поглощая воздух и утреннюю прохладу. Мимо промчался мотороллер из тех, которые развозят зелень, сыры и свежую выпечку для торговли к завтраку горожан и туристов.

— Кто это был? – смог наконец выдохнуть он,  восстанавливая дыхание.

— Башня, — выдохнула в ответ девушка. – Это наша контрада-соперник уже долгие годы.

Она сняла оставшуюся босоножку с ноги, опустилась рядом с парнем на ступеньку, устроив рядышком друг с другом узкие ступни и обхватив колени руками.

— Соперники по скачкам? – спросил Марко, старательно отводя взгляд от ног девушки, которыми мог бы любоваться вечно.

— Ты – не местный, да? – ответила она вопросом на вопрос. Интересно, по чему именно догадалась? – Иначе ты понимал бы, что Палио для нас – не просто скачки, турнир раз в год. Это наша жизнь каждый день.

Марко не был иностранцем, более того, жил не так уж далеко от этого города, и о традициях своей страны знал много и глубоко, но в некоторые вещи, чтобы познать их, надо окунуться с головой, многое не могут передать фильмы и книги по истории.

— Прости, не хотел тебя обидеть. Я уважаю традиции, просто не готов был с ними столкнуться в темном переулке.

Эвита улыбалась. Он не видел ее лица, но каким-то чувством ощущал, что это так. И молчал, наблюдая за тем, как оживает город, как появляются на его улочках ранние прохожие.

— Я родом из Венеции. Там и живу, — нарушил он молчание, и собственный голос показался ему слишком тихим и чужим.

— Венеция…, — Эва будто смаковала это слово на языке. – Город любви, город-мечта. Хотела бы я побывать там, увидеть все эти каналы, услышать песню гондольера…

Она мечтательно смотрела вдаль, туда, где солнце поднималось над горизонтом, и глаза ее блестели как два огромных изумруда самой лучшей огранки.

Марко залюбовался ею. А солнце поднималось все выше, скользило по крышам, заглядывая в окна, тормоша любителей поспать подольше. Сейчас Марко воспринимал его как личного врага. Как хотелось ему задержать его в пути по небосводу, накинуть лассо и потянуть обратно за горизонт, хотелось, чтобы этот момент наедине с его ангелом длился вечно.

— До Венеции не так далеко. Если соберешься туда, дай мне знать. Я покажу тебе город, который не знают туристы, настоящий, со своей особенной аурой.

Эва покачала головой и сразу как-то поникла.

— Вряд ли у меня это получится. Я никуда не выезжаю из этого города.

— Почему? – искренне удивился он, заядлый путешественник.

— Это всё сложно, — девушка не спешила раскрываться перед ним. – И моя семья будет против.

Семья… Такое теплое, доброе слово подействовало на Марко как холодный душ. Он и думать забыл о том, что Эвита не свободна, что она принадлежит отважному наезднику-победителю Антонио. Это имя отозвалось головной болью и выплеснулось горьким осадком где-то в районе солнечного сплетения. Говорят, именно там у человека находится душа. Наступившее утро разрушило сказку, в которую он уже практически поверил.

Марко поднялся на ноги и протянул руку, помогая и Эвите.

— Ты знаешь дорогу домой? Пора вернуть тебя твоему мужу в целости и сохранности, — его голос предательски дрогнул.

Марко отвел взгляд и зачем-то поднял с земли одну ее босоножку.

— Кому вернуть? – Эвита обошла его и заглянула парню в лицо. Она улыбалась. – И зачем тебе моя босоножка? Тебе она явно маловата.

— Мужу, — повторил Марко, сбитый с толку.

И тогда она негромко фыркнула и расхохоталась, звонко, привлекая внимание прохожих.

— Я не замужем.

— Как? Я думал, Антонио…

— Антонио – мой старший брат, — девушку забавляла растерянность на его лице. И еще что-то было написано на нем, что-то похожее на облегчение.

— Правда? – Марко выглядел так, как будто-то кто-то вдруг зажег внутри него свет. – Я очень этому рад.

Набравшись смелости он взял ручки девушки в свои ладони…ладонь – отбросил в сторону чертову босоножку – ладони, наклонился и коснулся губами ее губ, которые до сих пор улыбались. К его удивлению Эвита ответила на поцелуй, и Марко забыл обо всем на свете, едва не задохнувшись от счастья. Он целовал настоящего ангела.

Они долго целовались в тени раскидистого дерева, и не было им дела ни до чего в окружающем мире.  Но настал момент, когда Эвите пора было возвращаться домой и Марко пришлось отпустить ее.

— Однажды я покажу тебе Венецию, слышишь? – прошептал он ей на прощание. – Обещаю.

 

Венеция (Венеция), Италия, наши дни

Марко выпустил в воздух очередную струйку сизого дыма и щелчком отбросил сигарету в канал. Воспоминания до сих пор болью отзывались в груди. В то же время, мучая самого себя, он очень часто вызывал их в своей памяти, эти картинки счастья и всепоглощающей любви.

Надо ли говорить, что в то лето он так и не вернулся домой, что он в сентябре не вернулся в университет. Он жил и дышал своей Эвитой, с ума сходил от ее глаз, запаха волос и особенного тосканского акцента, и больше в его сердце не оставалось места ни для чего. Он мог в подробностях вспомнить каждое их свидание, каждую прогулку по холму на фоне сиенских пейзажей, каждый вечер, когда он ждал ее под окнами таверны, пока Эва заканчивала работу. Им было так легко друг с другом, хотелось верить в легенду о половинках, которые, наконец, нашлись. И как-то само по себе возникло в разговоре решение о свадьбе, они поженятся и переедут в Венецию. Другого пути они для себя просто не видели.

А потом в уличной драке погиб Антонио. Это не укладывалось в голове. Молодой, сильный, красивый парень, в жизни которого должно было случиться еще немало побед и приключений. Марко видел, как сразу почернели родители Эвиты, как сама она каждый день разрывалась между желанием провести хотя бы час наедине с ним после работы и долгом, зовущим ее домой к семье. И тогда они решили сказать родителям о своих планах. Марко говорил о своей любви к Эве, о желании стать частью их семьи, взвалить на свои плечи обязанности и труд, помогать всем, что в его силах. Но родительское благословение, на которое они так рассчитывали, не прозвучало. Родители промолчали, и Марко решил дать им время. Он на пару дней уехал домой, а когда вернулся в Сиену, его встретил пустой дом. До сих пор он помнил, как метался по безжизненным коридорам в поисках какого-то намека, записки или следов, узнать, что случилось, куда упорхнул его прекрасный ангел.

В отчаянии он рухнул на ступени крыльца, решив, что не сдвинется с места, пока не узнает хоть что-то. И узнал очень скоро, от проходившей мимо соседки. Остановившись передохнуть и пристроив на ступеньке тяжеленные сумки, Розалиа, с которой Марко виделся несколько раз, когда провожал Эву домой, поведала ему, что семья Эвиты уехала на север Италии навестить родню. На миг в душе вспыхнула надежда. К родне? Значит, скоро вернутся? Но Розалиа спустила его с небес на землю. Не просто спустила, ухнула со всей жестокостью.

— Но ты не надейся, милый, за тебя ее замуж не отдадут. Ты для нас чужак. Скорее всего, родители уже присмотрели для нее достойного жениха из Волны или другой, дружественной контрады.

В тот миг ему показалось, что жизнь дала ему под дых, опрокинула на лопатки и ему больше никогда не подняться. В тот миг он, всегда чтивший традиции и историю, возненавидел их.

Еще какое-то время он пытался сопротивляться, наведывался в этот город каждые выходные. Однажды родители Эвиты вернулись домой, но без нее, и в дом его не впустили, и никаких объяснений не случилось. Марко пытался разыскать любимую через общих знакомых, но те только руками разводили. А спустя несколько недель, он отправился искать себя. Куда глаза глядят. На несколько долгих лет.

— О чем задумался? Мы уже опаздываем, — две тонкие ручки-веточки обвили его, а шею обожгло дыханием.

Мария. Прекрасная, темпераментная умница Мария. Но лишь отдаленно напоминавшая ему его ангела. Она заслуживала кого-нибудь другого, более внимательного, более интересного и открытого. Марко подсознательно ждал и был готов к тому дню, когда Мария уйдет от него. Но этого почему-то не случалось. Они встретились год назад в Аргентине. Два путешественника вдали от родины. И продолжили свой путь вместе, автостопом вокруг света, до самого дома.

— Да, идем, — Марко развернулся к девушке и нежно заправил ей за ухо черную блестящую прядку волос.

В спальне на кровати был разложен его карнавальный наряд Купидона. Марко негромко хмыкнул.

— Ты уверена, что он мне подойдет?

— У меня нет ни малейшего сомнения, — заверила его Мария. — Ты будешь самым красивым Купидоном карнавала.

А у Марко сомнения были. Костюм дурацкий, не получалось думать о нем иначе. В признанном городе любви Купидон не хотел наряжаться на карнавал. Что за ирония.  Но он обещал Марии. Эту подработку аниматорами нашла она и поручилась за него. Да и лишние евро не помешают. Мария мечтала съехать из этого дома в их с Марко собственный. Мечтала за них обоих. И, зная Марию, мало что могло остановить ее на пути к мечте. Марко выдохнул, и поплелся в ванную, примерять костюм.

Через 20 минут из зеркала на него смотрел величественный Купидон, во всем белом, с огромными крыльями за спиной и колчаном со стрелами на плече. Правда, не розовощекий блондин, каким его обычно изображали на фресках, а худощавый смуглый брюнет. Но это его величия нисколько не умаляло.

Выпятив грудь колесом, с высоко поднятым подбородком, Марко прошествовал через комнату на выход. Вживаясь в роль, практически уже ощущая себя вершителем человеческих судеб, не чувствуя земли под ногами. Вот-вот взлетит в небеса.

— Ты забыл свои бутерброды, — Мария, одетая в средневековый наряд фрейлины, протянула ему сверток и поцеловала в щеку, разбив вдребезги его божественный образ. —  Я была права: костюм подошел идеально! Чао!

***

Анжела счастливо улыбалась. Вновь оказавшись на берегу, она взяла Сильвио за руку, переплетя их пальцы, и благодарно поцеловала его.

— Спасибо тебе. Ты не представляешь, что для меня сделал. Это настоящий подарок. Я никогда раньше не каталась в гондоле.

— Ты серьезно? – изумился Сильвио. – Сколько ты уже живешь здесь?

— Долго, но как-то не сложилось. Да и с острова я выезжаю только  по работе. А ты часто бывал на таких морских прогулках?

— Нет, несколько раз. И тоже по работе. А потом купил яхту.

— Что, и девушек до меня на романтические свидания по вечерним каналам не приглашал? – Анжела недоверчиво заглянула ему в лицо, но продолжала улыбаться.

— Представь себе, не приглашал! – Сильвио довольный тем, что его поступок оценили, чмокнул девушку в висок и обнял покрепче. – А у меня для тебя есть еще сюрпризы.

— Еще? Разве этот был не самый главный?

Он отрицательно мотнул головой:

— Идем.

По узкой улочке они прошли совсем недалеко от пристани и свернули в небольшой дворик между домов, увитых диким виноградом, за которым спряталась неприметная дверь. За дверью их встретил маленький и очень уютный ресторанчик. Мягкие кресла, аккуратные столики под свежими до хруста скатертями, гобелены по стенам и полумрак – всё так и приглашало задержаться здесь подольше.

— Тебе здесь нравится?

— Очень.

Сильвио попросил карту вин и сам сделал заказ, а потом протянул Анжеле меню.

— Я бы посоветовал салат из морепродуктов. И, пожалуй, черную каракатицу.

— Это что? Тоже какой-то страшный гад морской? – спросила Анжела, пряча улыбку за папкой меню.

— Нет, это паста, приготовленная особым способом под уникальным соусом черного цвета. Очень вкусно, — терпеливо пояснил Сильвио и сделал знак официанту подойти.

— Хорошо. А на десерт — мороженое.

— О, нет, — он сощурил хитро глаза. – На десерт у нас фирменное блюдо от самого шеф-повара. И это тоже сюрприз.

***

Лола не спеша шла вдоль набережной. Быстрее идти не смогла бы при всем желании. Каждый квадратик пространства был занят участниками карнавала. Они пели, разыгрывали сценки, приветствовали прохожих, предлагали им лотереи, конкурсы на лучшую маску. Здесь показывали свое мастерство жонглёры, акробаты, фокусники, мимы, заклинатели змей, шпагоглотатели. У Лолы дух захватывало от буйства красок, звуков и радостных песен. Сбылось – она попала в сказку! И никто эту сказку не пытался у нее отобрать и отправить домой. Видимо все думали, что она не может быть на таком людном празднике одна, наверняка рядом, под одной из масок – ее мама. А некоторые взрослые были так добры, что угощали девочку соком или конфетой. Душа Лолы ликовала и пела от счастья.

Но даже в этой пестрой толпе она не забывала о главной цели своего путешествия – разыскать златовласого Купидона. Она вытягивала шею, рассматривая людей вокруг. Встретила нескольких ангелов, но Купидона среди них не было. Девочка не теряла надежды. Карнавал только начался, и до утра ей обязательно повезет. А потом… она вышла к пристани и здесь ее ждал новый удар: к гондолам растянулись бесконечные очереди, такую очередь она и до утра не выстоит!

Что же делать? Лола в отчаянии закусила нижнюю губу, пытаясь найти  правильное решение. А что если попросить у Купидона перенести ее на остров, где стоит отель, без всякой лодки? Она не такая уж тяжелая, а у него есть крылья. Это выход! Девочка засуетилась и прибавила шагу, теперь еще внимательнее глядя по сторонам. Он должен быть где-то здесь!

— Лолаааа!! – послышался за спиной панический крик. – Лола!!!

Девочка обернулась, но никого знакомого не увидела. Хотя она почти не сомневалась, что узнала голос. Это была Фиона, а значит, её уже кинулись. И Лола побежала, что есть сил. Ну, не могла она отдать свою мечту, когда находилась уже буквально в шаге от нее. Она бежала, не оборачиваясь, локтями помогая себе протиснуться в толпе, оставляя за спиной один мост за другим. А когда стало не хватать воздуха, она остановилась и осмотрелась, пытаясь сообразить, где находится.

Картина вокруг не сильно изменилась: с одной стороны море, с другой – сотни роскошных костюмов и масок. Вот только декорации вокруг стали другими. Она узнала площадь Сан-Марко сразу же. Фотографиями ее архитектурных памятников был полон Интернет, а картинка Дворца Дожей украшала ее альбом для рисования. На площади было в разгаре представление, и все собрались именно там. А немного в стороне, на самой пристани толпа заметно поредела. Это хорошо, ей надо найти место, чтобы немного отдохнуть.

***

Марко попрощался со своими нанимателями, они остались довольны его работой и щедро расплатились. Он представил, как обрадуется Мария, когда утром он отдаст ей кругленькую сумму.

С довольной улыбкой и на негнущихся от усталости ногах, он побрел в сторону пристани. У самого края остановился, вдыхая влагу, любуясь черной водой моря, подсвеченной десятками огоньков с гондол и уличных фонарей. За спиной продолжал безумствовать карнавал, Марко же хотелось тишины. Поэтому он пошел вдоль воды, немного в сторону от площади и сел под стеной собора, свесив ноги в плетеных сандалиях над самой водой. В сторону отложил бутафорский лук и колчан со стрелами, из сумки  достал сверток с бутербродами и развернул, в предвкушении романтического ужина наедине с ночью под звуки карнавала.

Сюда бы еще бокал хорошего вина, подумал, дожевывая первый бутерброд и болтая ногами, будто специально дразнил волну. И вдруг почувствовал, что в своем убежище он не один. Отклонившись в  тень собора, он повернул голову и замер.

У воды на самом краю каменных ступенек пристани стояла девчушка лет четырех-пяти. Стояла и молча смотрела на воду, нервно теребя в руках рюкзачок. Что она задумала? А что, если она сейчас шагнет в ледяную воду? Марко перестал дышать, и почувствовал, как по спине его покалывающей волной хлынул страх. Он не представлял, что надо делать в такой ситуации. Он вообще опасался детей. Нет, он в принципе детей любил, чужих, и о своих мечтал когда-нибудь, в отдаленном будущем. Но его невозможно было заставить остаться с этими маленькими хитрыми, и гораздо более умными, чем взрослые, человечками наедине. И вот на тебе, ситуация.

Память услужливо подсунула возможное решение: он когда-то читал, что таких вот, бродящих людей ни в коем случае нельзя пугать. Стоп! Это он читал о лунатиках. А девчушка не похожа на сонную, а очень даже наоборот – живая и беспокойная. А может быть правило о запрете пугать годится на все случаи? – подумал он и решился.

— Привет. Хочешь бутерброд? – не самое умное, что мог выдать, но первое пришедшее в голову.

Девочка вздрогнула и обернулась в его сторону. Все-таки испугалась. Сейчас как закричит, как побежит. Только бы не в воду. Лоб Марко, не смотря на прохладу ночи, покрылся испариной. Девочка вскрикнула и действительно побежала, только не от него, а прямо к нему. Марко неосознанно отложил бутерброд и сильнее вжался в стену.

— Это ты! Наконец-то я тебя нашла! – звонко закричала  девчушка и рухнула в его объятия, крепко ухватившись ручками за шею. Так крепко, что они оба чуть не соскользнули в воду.

Марко выдохнул, но не знал, что и сказать. Похоже, малышка не в себе, иначе объяснить ее реакцию он не мог. Если бы они были знакомы – другое дело, но он видел эту девочку впервые в жизни.

Лола отстранилась и недоверчиво уставилась на мужчину. Потом потянулась и пальчиками тронула его черную прядь над ухом.

— Только ты какой-то не такой, — произнесла загадочно, от чего брови Марко взметнулись вверх по лбу.

— Как это, не такой? – удивился он, причем искренне. – А какой должен быть?

— На картинках и фотографиях ты выглядишь иначе.

Марко снова не нашелся с ответом, окончательно сбитый с толку.

— Тааак… — он подтянул и уложил рядом с собой колчан, сверху на него – рюкзак девочки и похлопал по нему рукой. – Садись и рассказывай, где ты видела мои фотографии, и на кого я должен быть похож?

Лола умостилась на импровизированном пуфе и взяла в руки второй бутерброд из свертка. Предлагал же. Откусила и пожевала, задумчиво глядя на черную морскую воду под ножками.

— Я думала, ты – настоящий Купидон, — в ее голосе звучало разочарование и какая-то боль, Марко готов был в этом поклясться, но пока еще не понимал причину. – Но Купидон – это милый златовласый ангелок. А ты смуглый,  брутальный брюнет.

Марко прыснул.

 — Брутальный? Ты откуда знаешь это слово?

Лола скосила на него огромные, как у антилопы, глазища. Нет, взрослые, определенно, глупее, чем кажутся.

— Когда у мамы гостят подруги, они думают, что я в своей комнате и не слышу их разговоры, — со знанием дела пояснила девочка и откусила от бутерброда.

Да, он был прав, подумал Марко, дети очень хитрые и очень умные. Но ему стало обидно за Купидона, честное слово.

— Ты же видишь, сколько народа собралось сегодня на площади? Мы, Купидоны, когда спускаемся на праздники к людям, не должны сильно выделяться из толпы, понимаешь? – объяснил Марко, чувствуя себя самым великим  сказочником на свете. – А вообще я – самый настоящий.

Но Лолу не так просто было провести. Она подумала с минутку, дожевала бутерброд и снова глянула на своего знакомого. В глубине ее глаз зажегся хитрый огонек.

— Докажи, — бросила ему вызов. – Если ты настоящий, покажи волшебство.

Марко едва не поперхнулся остатками своего бутерброда, быстренько его дожевал и осторожно поинтересовался:

— Какое, например?

— Например, мне очень нужна лодка или гондола, — у Лолы уже был наготове ответ.

Задачка…Марко растерянно почесал затылок. Он даже не спросил, зачем этой крошке лодка. Главным было сейчас — не разочаровать ее. Но где, во имя всех святых, он прямо сейчас возьмет лодку? Он шарил взглядом по сторонам, ища спасения.

И, видимо, святые в этот момент услышали его: недалеко от берега, прямо перед ними на черной поверхности воды показалась такая же черная гондола, украшенная к празднику цветами и золотым узором. Он мог бы узнать эту гондолу из тысячи похожих. Марко с облегчением выдохнул, так, что легким стало больно, и полез в колчан.

— Видишь, — достал он мобильный, — у меня есть волшебный телефон. Сейчас я позвоню в волшебную канцелярию ангелов и арендую воооон ту гондолу для тебя.

Он указал пальцем, Лола проследила взглядом и от удивления приоткрыла ротик: и правда по воде скользила гондола с гондольером и двумя пассажирами на борту. А может быть, пассажиров было больше, но в полумраке, подсвеченном мутными фонарями, сложно было рассмотреть.

Марко тем временем набирал номер.

— Здравствуйте, — сказал он бодро, услышав в трубке голос своего брата. – У меня срочный случай. Мне очень нужно арендовать гондолу. Случай чрезвычайной важности.

Надо отдать брату должное, он с самого детства улавливал суть и сразу включался в розыгрыши. Вот и сейчас не стал задавать вопросов, ответил только, что заканчивает примерно через час.

— Через час? Отлично. У меня еще одна просьба. Прямо передо мной, да, напротив собора, гондола. Я хотел бы арендовать именно ее. Если мы договорились, пусть гондольер помашет мне рукой, — не унимался Марко, и сам испытывал забытое возбуждение от этой игры.

Джулиано поднял свободную руку, второй удерживая весло, и помахал в их сторону.

— Благодарю вас. Мы будем ждать нашу гондолу на этом же месте через час.

Он убрал телефон и заглянул в лицо девочки. Застывшее в изумлении лицо. Только глазки ее были живыми и следили за ускользающей в темноту волшебной гондолой. И вдруг они наполнились слезами. Вот так быстро, в один миг. Прозрачная влага собралась под нижними веками и двумя крохотными слезинками ринулась вниз по ее щечкам.

— Ты, правда, настоящий, — прошептала девочка, повернула к Марко личико и, в порыве, погладила его по смуглой руке. – Спасибо.

Марко уже сбился со счета, в который раз за последние полчаса он испугался. Девчушка держала его в напряжении, как будто на ниточках на самом краю пропасти, и в каждую секунду ниточки могли оборваться. Инстинктивно парень потянулся и, обняв ее за плечи, придвинул к себе. Не замерзла бы у воды.

— Не надо плакать, — сказал тихонько, почти шепотом. – Всё же хорошо. Тебя как зовут?

— Лола, — тут же переключилась девочка. Имя своего спасителя она не спрашивала, теперь она знала его точно.

— Лола – красиво. А где твои родители, Лола? Как они отпустили тебя саму на карнавал?

Девочка смахнула с щечки остатки влаги и окончательно успокоилась.

— Моя мама, Анжела, сейчас на свидании с Сильвио, — охотно ответила она. Наконец-то, появился тот, с кем можно было поделиться наболевшим.

***

Струнный оркестр подарил гостям кафе последние аккорды и ушел на небольшой перерыв. Сильвио нехотя выпустил Анжелу из объятий, поблагодарил за танец легким поцелуем в щеку и проводил к их столику.

— Всё хорошо? – поинтересовался, усаживаясь напротив девушки. Было заметно, что он взволнован.

Анжела ободряюще улыбнулась ему:

— Всё прекрасно. Ты очень романтичный. Я даже не подозревала, насколько.

— Разве раньше я был не романтичным? – рука Сильвио, которой он собирался накрыть ручку его спутницы, замерла на середине стола. Резко контрастируя с ослепительно белой скатертью.

Анжела поспешила его успокоить:

— Я что-то не то говорю. Это от переизбытка впечатлений сегодня. Ты всегда очень добр ко мне и…романтичен, конечно же. Просто сегодня такой особенный день.

Она замолчала, но не сводила с Сильвио глаз и улыбалась. А он, подбодренный ее словами, потянулся и все-таки взял ее руку в свою. А Анжела спохватилась и нырнула в сумочку, из которой достала маленькую бархатную коробочку и поставила на стол перед Сильвио.

— С Днем Святого Валентина.

Он несколько секунд медлил, и кто знает, какие мысли, предположения или страхи метались в его голове. Но в итоге коробочку взял и приоткрыл. На алом бархате притаились две золотые запонки в виде купидончиков с крохотными изумрудами вместо глаз. Анжела очень гордилась собой. На этот подарок она несколько месяцев откладывала каждый свободный цент, считая, что подарок должен быть достоин мужчины, которому он предназначен. А Сильвио был мужчиной солидным, дорогим во всех отношениях, и знающим себе цену. Иногда Анжела удивлялась, какие высшие силы могли послать его  в ее жизнь, как занесло его однажды в ее маленькое кафе, и главное – как он мог обратить на нее внимание и, что совсем было из области фантастики, влюбиться? Чудеса, не иначе. И Анжела была благодарна судьбе за это. Она сама изменилась, стараясь соответствовать Сильвио. Она училась многому: правильно говорить, манерам, этикету, одеваться со вкусом, насколько позволяли ее доходы. И – невообразимо! – раз в две недели посещать спа в компании своей неутомимой подруги Фионы.

Сейчас она нервно сцепила пальцы со свежим, идеальным маникюром, и выжидающе уставилась на жениха, пытаясь ловить каждую эмоцию на его лице, от волнения кусая нижнюю губу, совсем как делала это Лола, когда волновалась.

— Прелестно, — наконец произнес Сильвио и улыбнулся ей. Анжела пожалела, что он не снял очки. В их стеклах так живо отплясывали блики света от свечей, а ей хотелось видеть его глаза. – Спасибо.

Он убрал коробочку в карман пиджака. Официальная часть окончена, сеньоры и сеньориты, теперь прошу всех к столу.

— У меня для тебя тоже есть подарок, — а нет, не окончена.

Сильвио сделал знак официанту. В считанные секунды на их столе появился обещанный десерт от шефа, клубника в шоколаде и последним на стол официант опустил поднос с двумя бокалами прохладного шампанского и бархатной коробочкой между ними.

— Тоже запонки? – не удержалась Анжела, и осеклась. – Прости. У меня просто чудесное настроение и я перебрала вина.

Сумка на ее коленях завибрировала. Незаметным движением, чтобы не злить Сильвио, она вытянула телефон и скосила взгляд на дисплей. Сообщение от Фионы. Как не вовремя. Но не открыть она не могла, вдруг Лоле что-то понадобилось, или она просто хочет сказать своей маме «спокойной ночи».

— Я могу продолжать? – требовательно скорее сказал, чем спросил Сильвио.

— Да, извини, пожалуйста, — Анжела навесила на лицо приветливую улыбку.

— Мы знакомы с тобой целую вечность. За это время мы пережили много хороших моментов, намного меньше плохих, тревожных. Я привязался к тебе, я тебя люблю, ты знаешь, — Сильвио произносил эти слова ровным уверенным тоном, как адвокатскую речь в зале суда. Если бы Анжела его не знала, она решила бы, что он репетировал. От этих мыслей ее улыбка стала еще шире и на несколько секунд она скромно опустила глазки. Чтобы прочесть сообщение на экране. А Сильвио тем временем продолжал: — И я подумал, что сегодня самый подходящий день, чтобы сказать тебе – я хочу еще много лет переживать хорошие моменты рядом с тобой. Анжела, ты выйдешь за меня?

— Нет! – в ужасе выдохнула она и вскочила на ноги. За соседним столиком кто-то охнул. Сильвио же потерял дар речи. – Прости, пожалуйста. Мне надо бежать, — пролепетала Анжела и кинулась к выходу.

Сильвио сцапал коробочку со стола, крикнул официанту «запиши на мой счет» и бросился следом за ней. Нагнал и резко развернул к себе.

— Что ты сказала?! – выкрикнул, не в силах сдерживать эмоции. Он, разумеется, просчитывал все возможные варианты развития событий, но ни  в одном из них ему не отвечали «нет».

— Я сказала, что мне надо бежать. Фиона прислала сообщение. Лола сбежала на карнавал, я должна ее найти, — не дрогнула Анжела, и Сильвио отступил.

— Так будет всегда, да? – спросил он с усмешкой. – Она всегда будет для тебя на первом месте…

— Как же иначе, она моя дочь, — Анжела так удивилась, что даже не предприняла попытку сбежать немедленно.

— Даже когда у нас появятся свои дети, а она уедет учиться, она всё равно будет на первом месте, — Сильвио несло дальше.

— Куда уедет, прости?

— В Швейцарию! – крикнул он, и эхо его голоса заметалось между каменных стен домов. – Я забронировал твоей любимой доченьке место в элитном пансионате Швейцарии! В лучшем в мире! А ты…ты даже не открыла коробочку, неблагодарная!

Анжела будто от сна очнулась, от неприятного, липкого, навязчивого сна.

— Прости, если мы разочаровали тебя, Сильвио. Возможно, нам с Лолой стоило быть более благодарными тебе. Извини. Но и тебе, прежде чем решать судьбу моей дочери, хорошо было бы поставить в известность меня.

Сильвио посмотрел на нее так, как будто не понимал, шутит она или серьезно?

— В семье всё всегда должен решать глава семьи, — произнес он как постулат, как правило без исключения.

Анжела только плечами пожала.

— А мы в своей семье привыкли всё решать сообща.

— В какой семье? – раздался смешок.

— В нашей с дочерью семье.

— Что ты можешь решить? – откровенно забавлялся Сильвио. – Ты три месяца не могла заменить лампочку в коридоре. Для этого тебе нужен я. И для всего остального тоже нужен я! Без меня ты пропадешь. Все было бы так хорошо… Но ты, всё испортила. Ты даже не открыла её.

Он раскрыл ладонь, на которой алела бархатом маленькая коробочка. Анжела задержала на ней взгляд. К ее горлу подкатил неприятный тугой ком, а глаза увлажнились. И в душе в этот момент стало так горько, и было ощущение, что ее – принцессу, последние несколько лет живущую в сказочном замке, не зная забот и невзгод внешнего мира, танцующую на балах и обедающую в лучших ресторанах – резко вырвали из ее сказки, из замка, и швырнули о землю, в хижину лесника. И здесь ее поджидала настоящая жизнь, реальная,  с ее трудностями, иногда непреодолимыми. С ее ритмом и усталостью в конце дня. С ее радостью, когда вечерами дома встречает любимый ребенок и помогает готовить ужин, оставляя чудовищные следы соуса по всей столешнице. В такую, порой, жестокую, но такую привычную жизнь. Золушка вернулась с бала домой.

— Прости, Сильвио, но, кажется, у нас ничего не выйдет.

Анжела обошла его и припустила прочь по улице, стирая с щек слезы тыльной стороной ладони.

— Ты хоть представляешь, сколько я выложил за это кольцо?!! – в гневе выплюнул Сильвио свой последний аргумент.

«Запиши на мой счет», — раздалось в ответ издалека.

Он зарычал, как самый настоящий хищник, раненный, в самое сердце. Резко развернулся и зашвырнул коробочку в заросли виноградника.

***

— Сильвио – это твой папа? – поинтересовался Марко.

— Нет, ты что! – воскликнула Лола. – Сильвио – это противный жених моей мамы. И, кажется, он хочет на ней пожениться и забрать нас в свою модную квартиру. А я не хочу переезжать. Знаешь, какой красивый домику у нас на острове?

— Противный? Почему же твоя мама ходит с ним на свидания? – вырвалось у Марко, и он тут же мысленно себя одернул – нашел, что спрашивать у пятилетнего ребенка. А Лолу, казалось, вопрос нисколько не смутил.

— Нууу…он богатый, у него яхта. Он дарит мне красивые подарки. И от него хорошо пахнет.

— Серьезные причины, — Марко закусил губу, сдерживая смешок, чтобы не обидеть девочку, отвечавшую ему на полном серьезе. – А что думает твой папа по этому поводу? – ну, вот опять, спросил! Так, завтра же начинаем смотреть детский канал и учиться разговаривать с детьми на понятном им языке!

— Мой папа с нами не живет, — вздохнула Лола, порылась в своем рюкзачке и вытянула фото в рамочке. – Он у нас известный актер и живет в Америке. Смотри, какой красивый.

С фото на Марко и правда смотрел известный голливудский актер, творчеством которого он не сильно интересовался. Но даже он из телевизора и журналов знал, что у актера есть семья и двое годовалых близнецов. Вряд ли он мог быть отцом Лолы, хотя…всякое в жизни случается. Возможно, ее мама на самом деле была знакома с ним.

— Правда, красивый, — ему хватило сообразительности только кивнуть и не делиться своими предположениями с девочкой.

— Знаешь, почему я сегодня сбежала? – доверительно сказал она, придвинувшись к Марко как можно плотнее.

— Ты сбежала?

Лола поджала губы и покачала головой.

— Ты думаешь, я маленькая и не понимаю, что ты обо всем уже догадался? Я здесь одна и моя мама не знает, что я обманула свою няньку и убежала на карнавал.

— Извини, пожалуйста, я просто уточнил.

Лола снисходительно похлопала по руке своего большого глупого нового знакомого и продолжила:

— Я давно мечтала попросить Купидона, то есть тебя, чтобы он помирил моих маму и папу. А сегодня узнала, что папа как раз приехал в отель Чиприани, это там дальше, в лагуне. И это знак, понимаешь? Что я все задумала правильно, что все должно получиться. Ведь именно сегодня он прилетел сюда к нам. Ну не совсем к нам, но очень близко. Поэтому  мне и понадобилась гондола. Мы сначала привезем папу из отеля к нам домой, а потом я попрошу тебя еще об одном волшебстве – помирить его и маму и влюбить их. Мне ведь можно попросить еще об одном? В книгах всегда есть три желания, а это всего лишь второе.

— Да, в книгах всегда их три, — задумчиво повторил Марко, прокручивая в голове слова девочки. Что-то зацепило его в них, но что, он никак не мог уловить. И вдруг: — Погоди, кого мы привезем из отеля?!

— Моего папу, — Лола не заметила изумления на его лице. – Ты что, не слушаешь меня?

— С-слушаю, конечно, — пролепетал он, пытаясь осознать, в какую авантюру ввязался. Хотел бы он сейчас поговорить с тем, кто вручил Лоле это фото, вероятно из первого попавшегося журнала. А главное понять, что теперь ему со всем этим делать? Допустим, они доберутся до отеля. Допустим даже, что этот актер действительно там остановился. Ну а дальше-то что? Как уговорить его поехать с ними к маме Лолы? А про влюбиться в нее вообще речи не идет. Но главное – что делать, когда он скажет Лоле, что о ней и ее маме он слышит впервые в жизни и не может быть ее папой? Если бы Мария сейчас была с ними, она бы что-нибудь придумала.

Марко покосился на девочку. Она молча разглядывала фото, любовно поглаживая его маленькими пальчиками. И вдруг она вздрогнула, а до Марко дошло, что сидят они у воды довольно долго, и Лола могла замерзнуть, но не признавалась в этом. А у него с собой не было ничего теплого. Можно, конечно, отстегнуть крыло и укутать в него девочку, расписавшись в том, что Купидон он и вправду фальшивый. Но Марко не хотел разбивать ей жизнь еще до того, как они доберутся до отеля и «папы».

Он обнял девочку за плечо и слегка растер его через рукав ее курточки. Да, им определенно пора было в тепло.

— Слушай, у меня появилась идея. Нам ночью в отель ехать никак нельзя. Если твой папа приехал на карнавал, то он, скорее всего, сейчас на карнавале и веселится. А мы что будем делать? Ждать его до утра в фойе или мерзнуть в лодке? Давай сейчас пойдем ко мне… к одной моей знакомой домой, ты согреешься, позавтракаешь, а потом, когда рассветет, отправимся в путь?

А я тем временем, попробую по справочнику разыскать твою маму и сообщить ей о тебе. И пусть мама со всей это легендой об отцовстве и разбирается.

Лола немного подумала, переводя взгляд с Марко на море и обратно и, прежде чем принять решение, уточнила:

— А гондола нас точно подождет?

— Конечно, подождет! – радостно выдохнул Марко. – Честное купидонское!

Девочка звонко рассмеялась и на миг обняла его за шею, как в самом начале их знакомства.

— Ты такой хороший, Купидончик. Если бы не мой настоящий папа, я хотела бы, чтобы у меня был папа, такой как ты.

И прозвучало это так неожиданно и искренне, что Марко даже дышать перестал. Он обнял девочку в ответ и поднял ее на ножки. Следом поднялся сам, подхватил ее рюкзачок и свой колчан с «волшебными» стрелами. А и в  самом деле, почему бы нет? Почему бы им с Марией не подумать о ребенке? Карьера – это прекрасно, собственный дом – еще замечательнее. Но разве стоит откладывать из-за этого появление в их жизни малыша? Разве может такой вот ангелочек нарушить их планы?

Он взял девочку за руку, чтобы не оступилась и не свалилась в воду, и повел вдоль уже заметно опустевшей набережной к своему дому.

— Лола!!! – раздалось за их спинами, резко и громко, так что замерзший воздух над головами пошел трещинами и осколками осыпался под ноги.

— Мама! – Лола выпустила руку Марко и со всех ног кинулась к худенькой женщине, бежавшей со стороны площади Сан-Марко и вдруг замершей на месте.

Лола бежала со всех ног, не думая даже, что мама будет ее ругать. А когда добежала, поняла, что точно не будет – мама рыдала. Улыбалась и рыдала, размазывая руками слезы по щекам. Она так стиснула девочку в объятиях и прижала к себе, что Лоле стало нечем дышать.

— Слава богу, сокровище мое, с тобой всё в порядке! – Анжела отстранилась, присела, взяла личико дочери в ладони и всмотрелась, все ли на самом деле в порядке.

— Мамочка, не плачь, — пискнула Лола и опустила глазки, ей было очень стыдно, что она расстроила маму. Причины для побега у нее были, конечно, уважительные, но она раньше никогда не видела, чтобы мама так плакала. – Я больше так не буду, честное слово. Почему ты плачешь?

— Я просто очень сильно испугалась, — Анжела прижала к себе ее маленькую и хрупкую, и блаженно прикрыла глаза. Ее ночной кошмар, в котором она металась по улицам, кидалась к каждому встречному с вопросом о маленькой девочке, пробираясь между ряженых артистов и выкрикивая имя дочери через шаг, заканчивался. – Что было бы, если бы я тебя потеряла…

— Мамочка, но со мной правда всё в порядке. Я встретила Купидона, и он обещал покатать меня на гондоле. Он даже уже договорился об аренде, — весь план Лола еще надеялась сохранить в секрете. – А ты сегодня идешь на работу или будешь дома с утра? – надо было уточнить, куда везти папу.

— Что ты говоришь? Какого Купидона? – встревожилась Анжела и только теперь поняла, что тот мужчина в костюме с крыльями — не просто прохожий участник карнавала. Лола куда-то шла с ним! Страх накатил новой волной. – Кто этот человек? Куда он вел тебя? Зачем ты с ним пошла? Разве ты забыла, чему я учила тебя каждый день? Нельзя разговаривать с незнакомыми людьми! – ее голос сорвал на крик.

А Лола нисколько не испугалась, даже улыбнулась. Она-то знала, что ее новый друг очень хороший.

— Мамочка, он же не «незнакомые люди», он же Купидон. Он живет на облачке, а в праздники спускается к людям, чтобы влюблять их. Честное слово, он самый настоящий. Видела бы ты, какое чудо он сделал с гондольером.

Анжела решительно выпрямилась, покрепче сжала ручку дочери в своей и посмотрела в сторону «настоящего Купидона». Да, хотела бы она посмотреть, что за чудеса он там творил, но еще сильнее ей хотелось позвонить в полицию. Однако, для преступника мужчина вел себя странно. Он не пытался убежать, он просто стоял там, где его оставила Лола, и неуверенно теребил… — что это? стрелы? – в своей сумке. А может быть он  вовсе не преступник, а наоборот – спаситель ее дочери? И его надо благодарить?

В утренних сумерках Анжела не могла рассмотреть лица мужчины, и потому медленно пошла в его сторону, не отпуская Лолу ни на сантиметр от себя. Мужчина, до этого не нарушающий сцену их примирения своим присутствием, заметил движение, оставил в покое колчан со стрелами и тоже поднял взгляд на Лолу и ее маму. Присмотрелся и в который раз за сегодняшнюю ночь забыл о необходимости дышать.

— Эва… — губы прошептали сами по себе, а потом прорезался голос: — Эвита!

Анжела замерла и вдруг задрожала, всем телом, как будто в ознобе. Лола отпустила ее руку и снизу вверх внимательно посмотрела на маму. Что это с ней? Мама не сводила глаз с Купидона, а на ее щеках снова заблестели слезы. Интересно, сколько их у человека? И могут ли они однажды закончиться?

— Марко?

Лола перевела взгляд на своего нового знакомого. А тот замешкался всего лишь на секунду, потом бросил на землю чертов колчан и рванул им навстречу.

— Эвита! – он подхватил маму и оторвал от земли, сам не веря в реальность происходящего, а она крепко обняла его за шею и зарыдала. – Эва, я нашел тебя. Где же ты так долго от меня пряталась, а? – забывшись от счастья, Марко покрывал поцелуями ее мокрые щеки и холодный кончик носа, и снова прижимал к себе, чувствуя, как в уголках его глаз защипало.

А еще, чувствуя, как кто-то тянет его за крыло. Он посмотрел вниз и обнаружил сердитую Лолу.

— Какая Эвита? Это моя мама – Анжела. Я тебе о ней рассказывала. Ты что, не помнишь? – заявила девочка, явно расстроившись, что ей повстречался такой рассеянный ангел. Может его память подводит, потому что он уже взрослый?

Ну а мама? Она-то что придумала? Лола перевела сердитый взгляд и на нее. «Что здесь происходит?» – читалось в нем. И Марко понял, что им придется всё Лоле объяснить, причем немедленно. Только вот как?

Он отпустил Эву, кто бы знал, скольких усилий ему это стоило, как страх вновь оставить ее хотя бы на секунду поднялся в его душе, и присел на корточки перед Лолой.

— Я помню, что твою маму зовут Анжела, — сказал он ласково и хотел взять Лолу за ручки, но девочка скрестила их на груди. Она явно ждала объяснений. Марко глянул на Эву, ища у нее поддержки. Но она почему-то только молча улыбалась, предоставив ему эту важную миссию. – Лола… — выдохнул. – Мы с твоей мамой были знакомы и раньше, давно, еще до твоего рождения.

— Когда это, в прошлой жизни? – малышка сама подсказал ему ответ и Марко оживился.

— Да, в прошлой жизни. И в той жизни твою маму звали Эвита, а меня звали Марко.

— А почему ты в этой жизни не взяла себе имя Эвита. Почему — Анжела? – это Лола спрашивала у мамы, и Марко внутренне ликовал, не одному ему придется отдуваться.

— Понимаешь, малыш, — Эва тоже присела перед дочерью и погладила ее по щечке. – Нам с Марко пришлось расстаться и уехать в разные города. И так получилось, что в той жизни мы больше не встретились. А мне хотелось навсегда запомнить его, запомнить нашу жизнь и как он называл меня ласково «своим ангелом»[2].

— Понятно, — кивнула девочка. – А я подумала, потому что Марко и есть ангел. Или нет? – теперь была его очередь.

— Правда, — живо кивнул Марко. – Ты же сама видела. В этой жизни меня назначили Купидоном, ответственным за любовь людей на всей земле.

— Мне «Марко» нравится больше, чем «Купидон», — смирилась девочка.

— Ты можешь называть меня Марко, — подхватил он.

— Или…ты можешь называть его папа, — сказала тихонько Эвита и осторожно коснулась плеча Марко.

Он обалдело перевел взгляд с Эвы на малышку, ощупывая им личико девочки, срисовывая каждую черточку. Да вот теперь, в рассветных сумерках, он мог видеть, насколько малышка напоминает его самого. Тот же взгляд, так же закусывает губу, когда волнуется. А Лола рассматривала его в ответ.

— А как же мой другой папа? – наконец смогла произнести и вытащила из рюкзака фото в рамочке.

Эвита-Анжела прикрыла на миг глаза. Она так долго готовилась к этому моменту, подбирала слова и интонации, а сейчас, когда он наступил, оказалось, что правильные слова и подобрать-то невозможно, и объяснить, не причиняя дочке, боль вряд ли получится.

— Это не твой папа, милая. Это один очень хороший и любимый нами актер, но он не знаком с нами. Я не хотела врать тебе, как в некоторых семьях, что папа умер. Но и то, что он ангел, рассказать не могла.

Голос Эвы дрогнул и было от чего. Лола еще сильнее нахмурила бровки и, казалось, готова была расплакаться.

— Лола, — пришел на помощь Марко, — пойми маму, она не могла всем рассказать, что твой папа — Купидон. Ты ведь и сама до сегодня не верила в то, что мы настоящие и можем общаться с людьми, — Марко на глазах вживался в роль так, что сам себе начинал верить. – Представь, если бы кто-то узнал нашу тайну, что было бы?

— А почему она не рассказала мне? — слезы обиды все-таки подленько подступали.

— Я собиралась, милая, честное слово. Я ждала, когда ты немного подрастешь. Потому что это — такая новость! Не каждый день узнаешь, что твой папа – ангел.

Лола несколько секунд молчала, рассматривая этих двоих мелких жуликов, а для них эти секунды растянулись в вечность.

— Ты честно мне потом рассказала бы? – уточнила Лола, как судья перед вынесением приговора.

— Честно! – в один голос ответили Эва и Марко.

Лола улыбнулась, а потом, раскинув ручки в стороны, кинулась к ним, обнимая сразу обоих.

— Тогда ладно, — и рассмеялась сквозь слезы, а следом и мама.

На их рыдающее трио уже начали засматриваться редкие прохожие, гадая, не разыгрывается ли здесь очередная карнавальная трагедия. Но Марко было все равно, что о них думают. Главное теперь для него – защищать своих драгоценных девочек, своих ангелочков. Он обнимал обеих сразу, и закрывал от прохожих, от ветра с моря и от всего окружающего мира своими огромными белыми крыльями.

— Теперь ты будешь жить с нами? – раздалось из-под одного крыла. – Тебе же разрешат жить с нами, правда? Там, наверху, куда ты звонил?

Марко посмотрел сначала вниз на Лолу, потом на Эву, и осознал, как сильно он по ней соскучился. Не проходило и дня, чтобы он не вспоминал о ней, вновь и вновь бередя глубокую рану на сердце.

— Там наверху разрешат, — сказал он уверенно. – Но еще надо спросить твою маму. Разрешит ли она?

Эвита не могла отвести взгляда от его лица. В рассветных красках оно казалось таким же красивым, как и тогда, шесть лет назад в ее родной Сиене. И только присмотревшись, она замечала чуть больше морщинок в уголках его глаз и на переносице – он часто хмурится? – сильнее заострившиеся черты мужественного лица, серебристые паутинки у его виска. Рассматривала и гадала, как могло случиться, что они расстались на вечность, что не встретились, не нашли друг друга, даже теперь, живя так близко? Где был он все эти годы, пока она надеялась встретить его на узких улочках его родной Венеции? Она обязательно спросит, но не сейчас, а потом, если это когда-нибудь станет важным.

— Мама разрешит, — улыбнулась она и смущенно спрятала лицо на его груди.

— Осталось только куда-нибудь пристроить Сильвио, — прозвучало в  ответ.

Эва отстранилась и глянула на маленького черноглазого болтуна, который избегал ее взгляда и сосредоточенно что-то искал в своем рюкзачке, или делал вид, что искал.

— А Сильвио…да нет больше никакого Сильвио.

Это и впрямь была самая волшебная ночь  в его жизни, подумал Марко, поцеловал Эву в щеку и подхватил на руки свою дочь.

— Тогда идемте домой. Мне до ужаса надоели за ночь эти крылья.

— А, по-моему, они тебе очень идут, Купи…ой, Марко..ой, папа. Прости, я скоро привыкну называть тебя папой, — пообещала Лола, прижимаясь щечкой к слегка колючей щеке Марко.

— А я буду называть тебя ангелом. Моим маленьким тосканским ангелом.

Если Вы разделяете деятельность ЛМО "Мир творчества, поддержите наш проект!
Благодаря Вашей помощи, мы воплотим в жизнь мечты ещё многих талантливых авторов!

Похожие записи


Комментарии:

3 комментария to “«Тосканский ангел» Вероники Черковой”

  1. Татьяна:

    Умничка! Замечательно написала. Желаю развивать свой талант, новых идей.

  2. ВОт это всё написала четырнадцатилетняя девушка? Что ж, я так чувствую стоит у неё брать мастер-класс. Умничка. Я не скажу, что рассказ прочитался на одном дыхании, он всё-таки длинный, но было не оторваться. Кстати по нему можно было бы снять неплохой фильм. Только бы нашлись те, кто бы смог его не испортить.

  3. Александр Ралот:

    Не раз был в Италии. Написано здорово. Убедительно. Класс.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

top