search
top

Тебе, мой друг, спасибо за науку!

Эпиграф:

Обучать — значит вдвойне учиться.

(Жозеф Жубер)

Тебе, мой друг, спасибо за науку,
За то, что рядом был и говорил,
За вовремя протянутую руку,
За то, что ты горел, не просто жил.

За то, что согревал сердца собою,
За то, что к каждому имел подход,
За то, что шёл нехоженной тропою,
За радость, за свободу, за полёт.

Тебе, мой друг, спасибо за терпенье,
За дружбу и за искренность — поклон,
За мудрость, пониманье, за прощенье,
За то, что ты был в этот мир влюблён.

За светлых песен тихую отраду,
За смелый ум, за лёгкость и за боль,
За то, что разбудил во мне Светладу,
За то что ты воистину король!

7 февраля 2011 года ушел из жизни человек, моя благодарность которому никогда не иссякнет. 17 ноября 2013-го ему бы исполнилось всего 54. Дань уважения — память. Жизнь коротка, смерть неизбежна. И только одно способно утешить и дать надежду — тоненькую, призрачную нить, которая навечно свяжет биение пылкого, благородного сердца с уверенным пульсом тех, кто умеет любить и ценить — воспоминания. И напоминания — бесконечные, неутомимые, приносящие на своих белых крыльях с траурной окаемкой легкий оттенок боли и светлую грусть от невозможности все исправить и от желания — не забыть.

Встречаются на нашем жизненном пути такие люди, что оставляют в душе незаживающий след. И вроде бы не родные, не близкие, а становятся такими дорогими и значимыми, что занимают почетное место рядом с родителями и любимыми. Именно таким человеком для меня стал Александр Георгиевич Романов — историк по образованию, финансист — по принуждению и музыкант от Бога.

Только спустя годы я начала осознавать, насколько важной оказалась наша первая и совершенно случайная встреча на просторах виртуальной реальности. Случилось это в 2001 году, когда передо мной стоял суровый выбор жизненных приоритетов, которые дает высшее образование.

Возможно, если бы не он, моя судьба сложилась совсем иначе. И кто знает: лучше ли? В этом позволю себе усомниться.

Наши продолжительные разговоры обо всем на свете учили меня незаметно и ненавязчиво. Подростку в 16 лет так важно чувствовать свою нужность и весомость перед лицом взрослых! Он понимал это, как никто другой. Богатая педагогическая практика (преподавал в школе и в коммерческих ВУЗах) научила его быть тонким психологом. Врожденная тактичность и умение заинтересовать, увлечь, так подать любой материал, что это превращалось в захватывающую игру по неожиданным и постоянно изменяющимся правилам — делали каждый разговор незабываемым. А ожидание следующего — томительным и насыщенным. Ведь за те промежутки, что проходили между очередными сеансами связи, было невозможно усидеть на месте: хотелось во что бы то ни стало найти что-то такое, сделать нечто, о чем потом не стыдно будет рассказать своему старшему товарищу.

Именно Александр Романов первым в 2004 году сказал мне о том, что со звуком можно и нужно работать. Вручил первую версию музыкального редактора, которую я осваивала под его чутким руководством. Да, это был старенький-престаренький Cake Wallk 9, но как это было увлекательно!

Первые пробы. Первая удача. Первые трудности и первые разочарования. Все эти важные и нужные переживания на пути становления творческой личности мы делили поровну. И это — самое главное. В 2012 году ко дню рождения своего учителя я выпустила собственный диск со стихами. Это — полностью его заслуга, что мне удалось достичь определенных высот в работе звукорежиссера. И вдвойне — то, что не перестала писать.

Он никогда не говорил «Мне нравится» или «Мне не нравится» то, что я делала. Как-то невесомо, неощутимо, но властно и уверенно ему удавалось расставлять все акценты: здесь не хватает того-то, а вот это я вижу совсем иначе. Мы никогда не беседовали конкретно о моем поэтическом творчестве. К женской поэзии (и вообще современным авторам) он относился весьма скептически. Я об этом знала, а потому побаивалась наткнуться на грамотную и конструктивную критику. Для меня это было бы слишком большим испытанием, до которого следовало морально и духовно дорасти. Ему, видимо, были понятны мои страхи, в следствие чего все высказывания на эту тему подавались в шикарной обертке. Под ней находилась сладкая, вкусная шоколадка с начинкой из перца и полыни. Однако столь экзотический продукт, тем не менее, переваривался «На ура» и шел исключительно впрок моему дикорастущему организму.

Я вообще каждое мгновение ощущала внимательное и заботливое присутствие в своей жизни этого потрясающего человека. Казалось, что он лучше всех прочих знает, о чем мои мысли, каковы мои устремления и какие проблемы мучают меня в данное время. Мне никогда прежде и потом тоже не встречались люди с таким уникальным «Чувством локтя» и даром такой природной, ненаигранной политкорректности, навыками вежливого, лояльного и вместе с тем настойчиво-мягкого обхождения.

Ему всегда было просто признаваться в своих слабостях, невежестве и некомпетентности. Это не вызывало ответной негативной реакции. Наоборот, понимание, одобрение того факта, что об этом не стесняешься говорить. Значит, делаешь первый шаг на пути к устранению замеченного пробела в своем образовании.

Он никогда не вел беседу со мной, глупой и неразумной школьницей, позже — студенткой и, наконец, неопытным магистром, с позиций умудренного жизнью взрослого, прошедшего огонь, воду и медные трубы. Хотя имел на это полное право и реальные основания. Такой подход заставлял тянуться изо всех сил, рваться к свету — туда, где можно будет свободно и без помех говорить с ним на одном языке, оперировать с той же непринужденностью такими же глубинными философскими категориями и приводить столь же убедительные аргументы в любом споре, не важно, будет ли он касаться музыки, истории, психологии, математики или астрофизики.

Потом, уже позже, я учила его основам Sonar, но это не существенно, поскольку мои знания все равно не шли ни в какое сравнение с багажом его жизненного опыта. Мы поменялись местами. И это было куда сложней. Учиться у такого учителя было сплошным наслаждением. Обучать такого ученика — мучением и пыткой. Хотя и это, разумеется, оборачивалось во благо.

Найти правильные слова. Объяснить так, чтобы и трехлетний ребенок сумел все понять и воспользоваться данными инструкциями. Отыскать правильную мотивацию и необходимые иллюстрации — все это приходилось осваивать мне на пути нашей совместной просветительской деятельности. Терпение, выносливость, преодоление собственных возведенных в ранг божественности представлений об учителе и друге — жестокая, но такая эффективная школа.

Всякий раз мне чудилось, что вот-вот откроется какая-то потайная дверка, и я наконец пойму его до конца. Смогу также проникновенно и целостно почувствовать душу ставшего близким и родным человека. Однако этого не происходило. Удивительное, непостижимое, нездешнее существо — Александр Романов — оставался загадкой. Тайной, которая манила, завораживала и не давала покоя. Будоражила, дразнила и звала к себе…

Подарочная обертка с радостным шелестом и хрустом разворачивалась, пуская солнечные блики в глаза. Сердце замирало в сладостном предвкушении… И ухало в бездну, обнаружив под этим слоем еще один — точно такой же. Такую ассоциацию неизменно вызывали у меня наши продолжительные дискуссии. От них на губах оставался чуть заметный привкус абсурда и непонимания. И был он настолько изысканным и желанным, что его хотелось пробовать еще и еще, не имея сил остановиться и насытиться вдоволь.

Я пила из него, как из неиссякаемого источника знаний, пытаясь и не умея утолить свою жажду. И это было, действительно, королевским напитком. Истинной амброзией для тех, кто стремится постичь окружающий мир; желает научиться жить в нем, сохраняя гармонию в душе и не переступая законов мироздания.

Величество — это имя собственное и титул в одном слове он носил с затаенной гордостью. И вместе с тем так, как будто и в самом деле относился к царской семье не только согласно имени и фамилии. Благородство поступков, красоту речи, бархат голоса, ум и прозорливость — всего этого у него было не отнять. Аристократизм с налетом мальчишества и беспечность, окрашенная в цвета мудрости — таким противоречивым и органичным был этот человек, моя благодарность которому никогда не узнает границ.

Спасибо тебе, друг и учитель, за то, что ты случился в моей странной судьбе; за то, что вылепил из глупого, неказистого утенка самостоятельную, свободную птицу с гордым размахом крыльев, на кончиках которых уютно дремлет вдохновение. И еще — память. Густое, горькое вино откровения, чересчур запоздавшего и быть может неуместного. Но я не могу иначе, потому что такие люди, как ты, не умирают до тех пор, пока в сердце хотя бы одного привязавшегося к тебе создания живет любовь, восхищение и искренняя радость от подаренных тобой мгновений встреч, отпечатавшихся навсегда отточенными линиями карандашного рисунка на хрустальных гранях души.

Если Вы разделяете деятельность ЛМО "Мир творчества, поддержите наш проект!
Благодаря Вашей помощи, мы воплотим в жизнь мечты ещё многих талантливых авторов!

Похожие записи


Комментарии:

Один комментарий to “Тебе, мой друг, спасибо за науку!”

  1. Аргунов Артём:

    Свет, спасибо огромное за столь искреннюю и прочувствованную, эмоциональную и интересную запись!

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

top